Замерзший, укутанный в шаль немецкий часовой, постукивая нога об ногу, дошел до угла. Кудряшов прицелился ему в грудь и выстрелил. Глухой звук и немец, вытянувшись, упал на снег.

Хасиев с Пудовым проникли в церковь, быстро справились со спящими пулеметчиками.

Затем рота Фадеева с тыла атаковала береговые дзоты и для батальона путь был открыт. Он без звука вошел в село. Среди немцев началась паника, многие без боя сдались в плен. Лишь немногим удалось ускользнуть.

Во время этой атаки осколком разорвавшейся мины ранило старшину в плечо. Ребята сразу перевязали рану. Позже плечо разболелось, и пришлось идти в медсанбат.

Атака была стремительной, и враг не успел поджечь село. В центре села на небольшой площадке немцы устроили кладбище. Рядами стояли березовые кресты. На многих из них пробитые пулями железные каски.

Кудряшов в санроте пробыл ровно две недели. Когда в Оломну прибыл санбат, встретился с Лизой. Горе и военные тяготы наложили отпечаток на ее лицо, хотя она все еще был красива. Трудно было угадать в ней прежнюю улыбчивую, неусидчивую Лизу. Грустная, задумчивая, ее лицо редко озаряла улыбка. И Кудряшов старался не бередить ее раны.

– Как там поживает капитан Фадеев?
– спросила однажды Лиза.
– Передай ему потом привет от меня...

Выздоровев, старшина вернулся в роту.

***

В декабре, в самые трескучие морозы, дивизия на Октябрьской железной дороге оказалась окруженной немцами. Силы были на исходе. Из штаба поступил приказ: разведроте перейти железную дорогу, из Оломны доставить в окруженную дивизию провизию и боеприпасы.

Разведрота выступила в Оломну. Дойдя до железной дорог, Хасиева и его ребят капитан отправил в разведку. Разведка вернулась быстро: немецкий пост только у моста.

Рота беспрепятственно перешла дорогу и быстрым шагом шла в Оломну. Настроение было приподнятое, шутили.

– Эх, затянемся махоркой в Оломне до посинения, - приговаривали заядлые курильщики.

– Супчику бы съесть целый котелок.

– Может, вам еще жареного барана?

– Я был бы не против ста граммов к баранине.

В Оломне рота разместилась для отдыха. В эту ночь у капитана Фадеева поднялась температура. Кудряшов, не сомкнув глаз, сидел около капитана, прикладывая к его горячему лбу влажный платок. Утром пошел в медсанбат за врачом. Врач, осмотрев капитана, попросил Кудряшова и Хасиева нести его в медсанбат. Фадеев в бреду звал жену Марусю, своих сыновей.

Разведчики занесли капитана в палату и уложили на койку. В это время вошла Лиза. Она положила на его лоб компресс, подсела к изголовью.

– Ну как же так?
– ласково сказала она, гладя его по волосам.
– Потерпи, Лева. Все пройдет, выздоровеешь.

Фадеев медленно открыл глаза.

– Лиза, это ты?
– полушепотом спросил он.

– Ну, вот, пришел в себя, - обрадовалась Лиза.
– Я же говорила, что все будет хорошо.

– Как я здесь оказался?

– Вот эти...- на полуслове замолчала Лиза, еле узнав старшину и Хасиева в белых маскхалатах.

– Ой, Коля, Нургали! Это вы! Я не узнала вас.

– Не страшно. Вот товарищ капитан...

Микулай весь день провел в хозчасти дивизии. Разведчики сколотили из фанеры санки. Вечером караван с провизией, боеприпасами двинулся в 331-ю дивизию.

Потом еще три раза разведотряд проделал этот же путь.

Через неделю капитан Фадеев выздоровел. Его встретили Кудряшов с Пудовым. Лиза их проводила до окраины Оломны.

– Береги себя, Лева. Ну, совсем как ребенок, даже пуговицы не застегнул, - ласково приговаривая, она застегнула пуговицы на его полушубке. - Ладно, до встречи. До свидания. Будете в Оломне, обязательно заходите.

Кудряшов мельком взглянул на Фадеева и Лизу и облегченного выдохнул.

***

Командир роты через посыльного вызвал Микулая.

– Нам приказано разведать вражеские силы под Малиновкой и Кондуя, на дороге Малиновка-Погостье достать "языка", - коротко объяснил он.
– В разведку пойдете вы, старшина.

Затем долго под светом лампы обсуждали и отмечали на карте, как это лучше сделать.

– Обратно по той же дороге возвращаться нельзя, враг может перекрыть ее. Сейчас не лето, на снегу останутся следы. Старайтесь заметать следы.

Кудряшов с собой хотел взять Шишлова, но Фадеев был против.

– Его не могу отпустить, он мне нужен здесь, - встал из-за стола капитан, - возьмите Хасиева и еще трех из его отделения. Этого будет достаточно.

Разведгруппа собралась выступить.

Стемнело. Над лесом полная луна. Разведчики по чащобе двинулись в сторону Малиновки. Снег мягкий, даже лыжи увязывали в нем. Впереди шел старшина, остальные за ним след в след. Только компас показывал сторону направления. Разведчику не положены ни карта, ни документы при себе.