Шрифт:
– Э-э, ты куда?
– Я сейчас… Сейчас… Только куртку сниму.
Мужики подошли к Ивану.
– Этот, что ли?
Очкарик не успел ответить, как один из громил ударил Котельникова в челюсть. Ивана отбросило к стене. Поднявшись, он тряхнул головой и без колебаний пошел вперед.
Удар!.. Обидчик навзничь упал на землю. Завязалась драка… Дрались молча, без выкриков и проклятий. Слышны были только тяжелое хриплое дыхание, да удары: глухие по телу и звонкие – по лицу… Обезумев от ярости, Котельников не отбивался. Он сам нападал… И вскоре все трое ничком лежали на земле. Только очкастый благоразумно убежал.
Все это время Чика следил за происходящим в щелочку из-за двери. Но едва все закончилось – тут же появился.
– Ты где был, урод?!
– Молнию… Молнию на куртке заклинило, – трусливо залепетал Чика, отступая.
– Щас как дам! – Иван тряхнул его за грудки. – Будет тебе молния!
– Ваня, Ваня!.. Ты чего?!
Котельников с силой оттолкнул его и пошел, не оглядываясь.
5
Колледж… Шумный коридор во время перемены. В кабинете молодая женщина-преподаватель и сын Ивана – Павел.
– Котельников, ты почему вчера физкультуру пропустил?
– Голова болела.
– Что-то в последнее время она у тебя слишком часто болеть стала. Ты посмотри, – преподаватель открыла журнал, – Физика – три прогула, иностранный – пять прогулов, математика – восемь… И все это – без уважительной причины. А двоек сколько нахватал! Придется, видимо, вызывать родителей. А?.. Как ты считаешь?
– Вызывайте.
– Ты очень изменился за этот год. Я тебя не узнаю. Ведь ты способный парень, Паша… Что происходит?
Она подошла ближе.
– Ну, скажи, что с тобой? Почему…
– Да отстаньте вы все от меня! – неожиданно оборвал ее Павел и выбежал из кабинета.
6
Милицейский УАЗик бодро колесил по заснеженной улице. Сквозь затянутое испариной мутное окно мелькали деревянные рубленые дома, заборы, огороды и садовые участки, присыпанные ранним ноябрьским снегом.
Иван Котельников колол перед домом дрова. Гулко ухая, он с силой втыкал тяжелый «колун» в гладкие березовые чурбачки, и те, с сухим звонким треском послушно разлетались по сторонам. Одет он был уже по-зимнему: шапка, стеганая фуфайка, широкие парусиновые штаны, серые валенки с галошами.
Увидев подъезжающий УАЗ, Котельников оставил работу. Машина притормозила возле него. Дик во дворе тревожно залаял.
Из машины вышел милицейский майор с пухлой кожаной папкой в руке.
– Бог в помощь!
– А-а, гражданин начальник, – с усмешкой поприветствовал его Иван.
– Да брось ты, – милиционер подошел ближе. – Покури.
Котельников опустил на землю топор, снял матерчатые рукавицы.
– Будешь? – он протянул пачку с сигаретами майору. Тот отказался. Иван прикурил, сел на березовый чурбачок. Милиционер, смахнув снег с другой чурки, присел напротив.
– С чем пожаловал? – поинтересовался Котельников.
– Ты вчера возле кафе драку устроил?
– Я? Драку?.. Какую драку?
– Не прикидывайся, мне все уже доложили.
– Ну, так у них и поспрашивай, – развел руками Иван. – А я ничего не знаю, дома сидел, телевизор смотрел.
– До-о-ома сидел, телеви-и-изор смотрел… – передразнил его милиционер. – А губа-то что припухла?
– Где? – Котельников потрогал губу. – Это я так… Прикусил.
– Эх, Ваня, Ваня… До седых волос дожил, а ума?.. Ну, что ты с этим Чикой связался? Ходишь за ним – как телок.
– Кто ходит?
– Ты, ты, Ваня!.. Ладно Чика – на нем уже клейма негде ставить. А ты-то, нормальный вроде мужик…
Иван угрюмо молчал. Большие мохнатые снежинки легко кружились в морозном воздухе. Солнце проглянуло из облаков. Красногрудый снегирь прилетел и уселся на ветку рябины.
– Пить тебе надо бросать, вот что… – сказал милиционер. – У меня доктор знакомый есть. Могу посодействовать.
– В ЛТП хочешь определить? – съязвил Иван.
– Помо-о-очь тебе хочу!.. Мы же не чужие люди. Отцы-то наши братьями были.
– Хоть и троюродными.
– Да не юродничай ты! – обиделся майор, но помолчав немного, добавил, – С работой решим… Пить только бросай.
Иван недоверчиво посмотрел на него.
– А чего это ты вдруг озаботился? Родственничек… Ведь раз в сто лет мимо ходишь.
– Да жалко мне тебя, – тихо вздохнул милиционер.
– А не надо меня жалеть! – взорвался Иван. – Я не больной какой-нибудь, не убогий. Захочу – и сам завяжу! Без помощников!
– Ну, как знаешь… – милиционер медленно встал, отошел к машине, потом, повернувшись, зло бросил: