– Беги, Лутиэн, Лутиэн, поспеши!

Зло по лесам этим ныне идет!

Тотчас побежал он скорее вперед,

Ее призывая бежать в этот миг,

И издали слабо звенел его крик:

– Беги же, беги же теперь, Лутиэн!

Она же стоять продолжала взамен,

Ведь страха вовеки она не встречала,

И, словно цветок, под луною стояла,

Лицо запрокинув, недвижная, ждет,

Когда эта странная тень подойдет.

Исчезла внезапно, как будто во сне,

Словно у тьмы она скрылась на дне,

Мерцание чистое средь облаков,

Высокий сокрыл ее болиголов,

Исчезла она среди мощных стеблей,

Цветы его тихо качнулись над ней,

Длинные листья склонились вокруг;

Обнаженные плечи, мерцание рук,

Бледность одежд ее, и средь волос

Белых и диких сияние роз, -

Словно сиянье пролитой луны

Лежало в лесу среди той тишины.

Смотрел он, закованный вмиг немотой,

На эти деревья, на берег пустой;

И слепо побрел он вперед через луг

К деревьям, что молча стояли вокруг,

Глаза ее скрыты в тени, но близки,

Внезапно коснулся ее он руки.

Как мотылек, от испуга со дна

В тенях бесконечно-глубоких она

С места немедля рванулась скорей,

В танце эльфийском летя меж корней,

Между стволов танцевала к реке

Безумной тропой. Позади, вдалеке,

Брошенный в чарах и муке опять,

Берен пытался ее отыскать:

Эсгалдуин, эльфийская эта река,

Между деревьев течет широка,

У ног его звезды дрожат на воде.

Исчезла она, ее нету нигде,

Тайной тропою ушла по лесам,

На берегу его бросила там.

– Темной разлукой струится вода!

Мой путь наконец-то добрался сюда -

Безжалостна даже река здесь сама,

Чары текут, одиночества тьма.

Лето увяло, и осень пришла,

Берена чаща лесная вела,

Был он осторожным и диким, как зверь,

С зарею в тиши просыпался теперь,

Вечно в глубокой скрываясь тени

И прячась от солнца в осенние дни,

На движение каждое чутко глядел.

И ветер, что теплой дорогой летел,

Хлопанье крыльев летит без границ,

Пенье прекрасное множества птиц,

Капли внезапные легких дождей,

Колыхание ветром зеленых морей,

Он слышал и тихие скрипы дерев;

Но не слышал прекраснейшей птицы напев,

Для сердца его утешенья поток

Бродяге немому, что был одинок;

Он продолжал ее вечно искать,

Чтоб снова увидеть, услышать опять:

Песню прекраснее, чем соловей,

Чудо в сиянии лунный лучей.

Осень увяла, явилась зима,

Листва под деревья упала сама;

Обнаженными серые буки стоят,

Красные листья под ними лежат.

С бледного неба струится луна,

Белым туманом покрыта она,

Мгла эта солнце сокрыла потом,

На серые ветви легла она днем.

Искал он ее на закате с зарей;

В полдень и ночью в долине сырой,

Одно лишь шуршание слышал во мгле

Шагов своих ныне по тихой земле.

В рог свой и ветер зимы затрубил;

Мглистый туман разорвал и разбил.

Умер и ветер; и звездный чертог

Над землею огнями поднялся, далек,

Свет этот горько-холодный сиял

Сквозь замороженный чистый кристалл.

Он ныне увидел пронзающий блик,

Что между деревьев внезапно возник,

На холме без дерев, совершенно одна,

На каменном склоне танцует она!

В плащ голубой и летящий одета,

Сияет лучами морозного света.

Пламенем зимним холодным сияла,

Когда по холму она вниз танцевала,

Ее проводил молчаливым он взглядом,

Звездное пламя, что было так рядом.

Снежинки взлетали, кружились вокруг,

И поздняя птица чудесная вдруг

Запела, когда она мимо прошла.

И песнею следом вода потекла,

Проснулась в ручье и со смехом бежала;

Но Берена крепко заклятье держало.

В темной ночи утонул ее свет,