– Вы ведь знаете, кто они такие? Эти менады?

– А вы мне напомните, – попросила Тереза, перебирая страницы машинописного текста и фотографии. Она задыхалась, голова кружилась.

– Последователи бога. Которые называли его Дионисом. Или Бахусом. Годилось и то и другое. Менады – это его женщины. Он или его последователи с помощью этих своих мистерий делали из них посвященных.

Пальцы Терезы быстро перебирали документы.

– А что именно происходило? На этих мистериях?

– Даже Рандольф не утверждал, что это знает. Во всяком случае, в точности. Но, судя по нашим с ним разговорам, он все же лучше представлял, что там было, нежели описал в своей книге. Это ритуал, Тереза. Важно об этом помнить.

Тереза застыла над малопонятным текстом.

– Почему?

– Потому что ритуалы носят формальный характер. У них есть структура. Там нет ничего случайного. Этих девочек брали не с улицы. Некоторые из них вызывались добровольно, других приносили в дар их семьи.

– Что? – Это казалось невероятным. – Зачем же родителям это делать?

– Они считали, что поступают правильно. А почему бы и нет? В наши дни многих девочек отдают в монастыри, чтобы они стали монахинями. В чем здесь разница?

Тереза вспомнила о книге.

– Монахинь не насилуют.

– Они все равно принадлежат своему избранному богу. Разница лишь в деталях. Возьмем, например, некоторые из самых удивительных сторон, которые особенно нравились Рандольфу, – тут нет больших различий. Принесенные в дар или пришедшие добровольно, они проходят через определенные церемонии и становятся невестами бога. Просто у дионисийцев девушки вступали в этот брак физически – с типами вроде Рандольфа.

– А потом?

– А потом они принадлежали богу. И его последователям. Они поклонялись ему. Или им. Раз в год он возвращался, чтобы встретиться со своими новыми невестами и вновь одарить прежних. Он давал им все, что они хотели: возбуждение, экстаз. Если Рандольф прав, всякие гнусные сцены, включая насилие и беспорядочные половые сношения, происходили после брака, а не во время его. Они устраивали то, что мы назвали бы оргией. Чистейшей, бездумной, раскрепощающей оргией.

Потом они расходились по домам и на весь следующий год становились примерными матерями. Вы читали "Вакханок"? Или Еврипид не в вашем вкусе?

– В последнее время не читала.

Реджина Моррисон потянулась к висевшей у нее за спиной книжной полке и вытащила оттуда тоненькую книжку в синем кожаном переплете.

– Если хотите, возьмите почитать. Эту историю можно интерпретировать по-разному. Либеральная традиция считает, что здесь речь идет о двойственной природе человека, о необходимости дать выход нашей варварской сущности, а если этого не сделать, она прорвется сама, причем в тот момент, когда мы меньше всего этого ожидаем. Естественный порядок нарушается, жаждущие крови безумные женщины разрывают людей на части только за то, что кто-то из них нарушил правила, пусть даже невольно. – Она подалась вперед. – Хотите знать, что я думаю?

Тереза Лупо не была в этом уверена, но все же спросила:

– Что?

– Тут все дело в мужчинах, их стремлении к власти и сексу. Чтобы они могли заниматься сексом, когда хотят, независимо от того, что чувствует женщина. А мы должны быть благодарны, даже если не терпим этого, потому что – будем смотреть правде в лицо – бог с ними, а не с нами и прикоснуться к нему мы можем, только впустив их в себя. Вы улавливаете мою мысль, Тереза?

– О да, да! – подтвердила та.

– Незачем строить из себя пуританку, Тереза. Как шотландка я это прекрасно понимаю. Нет ничего плохого в том, чтобы – как это говорится? – трахнуться на скорую руку. Время от времени всем хочется бездумно удовлетворить свои плотские желания. Полчаса удовольствия и никаких обязательств. С вами такое бывало?

Тереза Лупо посмотрела на сидевшую напротив нее степенную, элегантную женщину и, сама того не желая, ответила:

– Да.

– Но, положим, просто перепихнуться в темноте – это совсем другое дело. Старик Рандольф все заранее планировал. Это очень по-мужски.

– Согласна. Должно быть, мы встречались с одними и теми же мужчинами, Реджина.

– Я больше не встречаюсь с мужчинами, – любезно сообщила Реджина Моррисон. – Где тут интрига? Где вызов? В чем здесь интерес, если заранее знаешь, что они готовы делать это с кем угодно и когда угодно? Вот моя карточка. На ней указан мой мобильный.

– Хорошо, – ругая себя за глупость, ответила Тереза, но карточку все равно взяла.

– Все нужно делать вовремя, – сказала Реджина Моррисон.

– Абсолютно все.

Тереза снова взглянула на папку. Там были страницы с текстами. И фотографии. Много фотографий.

– Что это? – спросила она.

– Вы ведь хотите найти эту девушку, не так ли? Именно из-за нее вы сюда и пришли. Полиция не видит здесь связи.

Тереза взглянула на нее. Эта женщина все время на два шага ее опережает, что не слишком приятно.

– Они не уверены.

– Будем надеяться, что они правы, а вы ошибаетесь, моя дорогая. Вспомните о датах.

– Каких датах?

– Вы же читали книгу. Завтра Либералии. День появления новых менад. И день, когда старые менады выходят поиграть.

– Да, я это знаю. – Она подумала о Нике Косте. – Мы это знаем.

– У вас какой-то... смущенный вид, – усмехнулась Реджина Моррисон.

Достав из папки одну фотографию, Тереза Лупо положила ее на стол.

Это был старый снимок, сделанный, как и все остальные, тайно, при слабом свете, дешевой фотокамерой. Вероятно, пленку проявляли в домашних условиях, о чем свидетельствовали блеклые, размытые цвета. Рисунки на стенах были едва различимы. Но очень похожи на изображения танцующих фавнов и похотливых сатиров из книги Кирка и его личного прибежища для игр в Остии. Похожи, да не совсем. Кое-что было иным. Изображения выглядели старше и как-то мрачнее. Само помещение тоже было побольше. Возможно, Рандольф нашел Виллу загадок и использовал ее исключительно для своих целей.