Они добавляли также, что если генерал колеблется и готов из трусости покинуть своих солдат, то им остается лишь избрать другого командира.

Кортес, сделав вид, что поражен этими упреками и не может от удивления прийти в себя, сказал, что ему и в голову не пришло бы отказаться от столь заманчивых надежд, если бы ему не показалось, что войско пало духом и жаждет отступления. Он же не хочет идти против воли солдат.

Тут все в один голос закричали, что несколько трусов – это еще не войско, что кастильцы народ храбрый и пусть Кортес ведет их, куда пожелает, хотя бы туда, где их ждут опасности и смерть.

Итак, все обернулось на пользу Кортесу. Веселый, энергичный, уверенный в счастливом исходе экспедиции, он похвалил солдат за отвагу, горячо поблагодарил за доверие, которое они ему вернули, и пообещал впредь считаться с их волей. А теперь-де надо немедленно приступить к строительству города и крепости, откуда затем можно будет с большей частью войска отправиться в глубь страны. Войско пришло в восторг от такого решения. В надежде на большую добычу, будущему городу дали имя Вилья-рика-де-ла-Вера-Крус (Богатый город истинного креста), или, короче, Веракрус.

Став гражданами города, испанские колонисты обрели права самоуправления и попали в непосредственное подчинение испанскому королю.

И тут в лагере конкистадоров наступил последний акт «заговора». Кортес понимал, что попал в полную зависимость от войска и должен оградить себя от смены его настроений, поэтому для управления новым городом он создал магистрат из преданных ему людей, не обойдя, однако, и приверженцев Веласкеса.

Явившись на первое заседание магистрата, Кортес снял шляпу и обратился к собравшимся с речью:

– Отныне, сеньоры, я считаю вас представителями нашего великого государя. Ваши решения будут для меня святы. Вы, несомненно, сочтете нужным, чтобы во главе нашего войска стоял главнокомандующий, не зависящий от произвола солдат. С тех пор как губернатор Веласкес отозвал приказ о моем назначении, мои права на пост главнокомандующего могут быть подвергнуты сомнению. Поэтому я должен сложить свои полномочия и призываю вас, во имя короля, назначить главнокомандующим человека, который покажется вам достойным этого высокого поста. Я же готов как простой солдат с копьем в руке показать пример повиновения законно избранному командиру.

Поцеловав жезл – знак власти главнокомандующего – Кортес с благоговением вручил его верховному судье, положил на стол полномочные грамоты и покинул помещение.

Приняв отречение. Кортеса, члены магистрата долго еще совещались и наконец единодушно решили избрать его на пост главнокомандующего. Ему, как и королю, присвоили также право на пятую часть всякой добычи. Воины громкими возгласами одобрения приветствовали решение судей, хотя оно и ущемляло их собственные интересы, ведь за вычетом частей короля и Кортеса на долю солдат оставалось лишь шестьдесят процентов добычи.

Сторонники Веласкеса 5 опомниться не успели, как организованный Кортесом «заговор» закончился его блестящей победой. Они подняли крик, что избрание нельзя считать законным.

Однако Кортес при поддержке своих приспешников немедленно арестовал смутьянов – наиболее знатных идальго, остальных же ропщущих и недовольных переманил подарками и обещаниями на свою сторону. И не удивительно, ведь золото способно даже горы своротить. Во избежание ссор и разногласий Кортес простил потом приспешников Веласкеса и выпустил их на свободу.

Вскоре большую часть войска отправили на каравеллах на север вдоль берега Мексиканского залива, к бухте, у которой предполагалось заложить город. Кортес же во главе меньшего отряда направился туда сушей, решив по пути посетить столицу тотонаков Семпоалу.

Пустынное побережье постепенно перешло в цветущую зеленую долину, поросшую роскошным тропическим лесом, где под стройными пальмами то олень мелькал, то кролик или другие животные, где раздавалось птичье пение и крики пестрых попугаев.

Вулкан Орисава (со старинной гравюры).

Слева у горизонта уходила вдаль гряда вулканических гор, над которой возвышался могучий пик Орисава (более 5700 метров высотой) со сверкающим на солнце снежным венком.

В некоторых селениях, покинутых жителями, испанцы, заглянув в храмы, обнаружили языческих идолов со страшным оскалом зубов и свитки бумаги из волокон агавы, покрытые пиктографическими письменами.

Не доходя до Семпоалы испанцы увидели вышедших навстречу им тотонаков, нагруженных разной снедью и плодами. Они были посланы касиком Семпоалы, который просил извинить его за то, что сам он из-за слабого здоровья не мог встретить гостей.