Кортес готов был назвать Нарваэса своим достойным союзником, делить с ним власть, и добычу и даже признать его главенство, если тот предъявит ему полученные от короля полномочия. Он, конечно, знал, что таковых у Нарваэса не было.

Посланцы вернулись к Нарваэсу совсем в другом настроении: они стали горячими сторонниками Кортеса. Хронист Берналь Диас замечает: «Наш главнокомандующий произносил им такие красивые речи и так щедро помазал им руки золотом, что они совсем присмиревшими отправились домой, хотя прибыли сюда рыча, как львы».

Вскоре Кортес отправил к Нарваэсу и своего представителя – патера Ольмедо – хитрого и ловкого дипломата – «лису в сутане», как его прозвали современники. Священник вез с собой несколько секретных писем, адресованных офицерам Нарваэса, среди которых было немало друзей Кортеса, а также золото – лучшее средство воздействия на воинов.

Прочитав письмо, Нарваэс и его ближайшие приспешники стали осыпать мятежников руганью и проклятьями. Один из офицеров даже пригрозил, что отрежет Кортесу уши и поджарит их к завтраку.

Однако воины жадно внимали рассказам посланцев о Кортесе, о его приветливости и щедрости, не шедших ни в какое сравнение со скупостью и надменностью Нарваэса. Посланцы рассказывали также о том, что в богатой столице ацтеков любой из воинов Кортеса черпает золото пригоршнями и даже играют там только на золото. Жизнь испанцев у ацтеков – сплошной праздник и ликование, и ходят они, обвешанные золотыми цепями и драгоценностями. Патер Ольмедо, не скупясь на золото и посулы, постепенно подтачивал боевой дух войска Нарваэса, сеял сомнения, вызывал ссоры и раздоры. Наконец его прогнали, но брошенные им семена дали буйные всходы.

Нарваэс прибег к суровым наказаниям и приказал схватить и заковать в цепи каждого, кто осмелится обмолвиться добрым словом о Кортесе.

Посланник губернатора Кубы восстановил против себя также и тотонаков.: переселился в Семпоалу и начал грабить город. Кое-кто из его офицеров перешли на сторону Кортеса и направились в Веракрус.

Кортес долго раздумывал, что делать дальше. Дожидаться Нарваэса в Теночтитлане? Но тогда соперник сможет привлечь на свою сторону ацтеков, пообещав освободить их повелителя. Поэтому Кортес решил оставить в столице гарнизон и всю артиллерию, а самому с небольшим отрядом из семидесяти наиболее преданных ему людей выйти навстречу Нарваэсу. Он рассчитывал одолеть Нарваэса хитростью, подкупом или внезапным нападением.

Монтесуме, которому предстояло остаться пленником в столице, пришлось пообещать Кортесу, что он будет послушен его заместителю Педро Альварадо, так же как ему самому. Капитан-генерал пригрозил повелителю ацтеков, что в случае малейшего ослушания его подданных он будет наказан первым.

В середине мая 1520 года, после шестимесячного пребывания в столице, Кортес торжественно, но с тяжелым сердцем, покинул ее. На сей раз ему предстояла битва с соотечественниками.

По пути к Мексиканскому заливу Кортес зашел в Чолулу. Там его ожидал Веласкес де Леон с отрядом в сто двадцать человек. (Этот отряд в свое время был послан Кортесом на побережье для создания там новых опорных пунктов.) Теперь силы Кортеса возросли втрое. Приближаясь к Тласкале, испанцы встретили патера Ольмедо, возвращавшегося из лагеря Нарваэса. Святой отец имел при себе грозное послание Нарваэса, который объявлял себя капитан-генералом всех испанских военных сил в Мексике и требовал от Кортеса немедленной сдачи; в случае отказа изменникам грозила смертная казнь.

Тласкальцы радушно приняли Кортеса и даже дали ему в помощь шестьсот своих воинов. Однако последние, пройдя с испанцами небольшое расстояние, стали один за другим поворачивать обратно. Ведь на сей раз тласкальцев не гнала в бой ненависть, как во время войны с ацтеками. Увидев, как ненадежны его союзники, Кортес отпустил их домой в Тласкалу – пусть они лучше покинут его теперь, нежели в суровый час испытания.

Вскоре к Кортесу со своим гарнизоном присоединился Сандоваль, оставивший Веракрус на попечение индейцев. Теперь у Кортеса было уже двести шестьдесят шесть человек, но среди них всего пятеро всадников; этого было слишком мало, чтобы победить Нарваэса в открытом бою (в войске Нарваэса особенно сильной была конница). Лишь немногие воины Кортеса были вооружены аркебузами, мушкетами и арбалетами, а железных доспехов не было ни у кого, пушки же остались в Теночтитлане. На воинах были легкие хлопчатобумажные панцири – неплохая защита против индейских дротиков и стрел, но весьма слабая – от пуль, мечей и шпаг солдат Нарваэса. Поверх этих, превратившихся в лохмотья ватников висели тяжелые золотые цепи, которые испанцы в этот момент охотно обменяли бы на стальные доспехи и шлемы.

В пятидесяти лигах от Семпоалы, где стоял лагерем Нарваэс, к Кортесу явилась новая делегация. Ее возглавлял бывший секретарь губернатора Кубы Веласкеса Андреас де Дуэро, давнишний друг Кортеса, в свое время посоветовавший назначить его командиром экспедиции. Друзья обнялись и долго беседовали, прежде чем Дуэро передал Кортесу послание своего командира.

На сей раз тон его был уже не так грозен. Нарваэс требовал только, чтобы Кортес признал его власть над Новой Испанией, и даже предлагал дать ему корабли для отправки домой или на Кубу, если того захотят солдаты. Разрешалось также взять с собой все добытое золото. Тогда, писал Нарваэс, можно будет обойтись без суда и следствия. Очевидно, Дуэро приложил все силы, чтобы уговорить посланника губернатора пойти на известные уступки, теперь же он советовал Кортесу принять великодушное, по его мнению, предложение Нарваэса. Он считал это единственным выходом: как ни отважны люди Кортеса, но у противника такой перевес сил, что выиграть битву им не удастся.

Однако Кортес не дал себя запугать. В ответ он направил Нарваэсу предложение, чтобы тот признал его наместником короля и законным правителем этой страны. Ни Веласкес, ни Нарваэс-де не имеют права ему приказывать, ибо он подчиняется одному лишь королю Испании. Испанцам нельзя вести братоубийственную войну в стране, где индейцы ежеминутно могут взяться за оружие.

Посланцы Нарваэса, щедро одаренные Кортесом, вернулись в свой лагерь, где стали рассказывать всем и каждому, что люди Кортеса носят поверх лохмотьев золотые цепи, жемчужные ожерелья и драгоценности. Эти тяжелые украшения висят у них на груди и шее даже в несколько рядов.