Произнеся эти слова, Вася широко и довольно улыбнулся. Было видно, что рассказ о собственных достижениях доставляет ему удовольствие. Полковник ФСБ Владимир Евгеньевич Рязанцев растерянно кивнул. Перед визитом Юдина он читал его личное дело, пестревшее эпитетами типа «юный гений» и «надежда российской астрономии». Воображение рисовало ему тощенького бледного юношу в очках, с горящим взором, сжимающего калькулятор в длинных изнеженных пальцах. Человек, явившийся на встречу, оказался бесконечно далек от этого образа.

– У меня есть разряд по вольной борьбе и штанге, а шрам у меня на брови потому, что однажды меня пытались зарубить топором, – объяснил Юдин, проследив за взглядом Евы, перемещавшимся с его бицепсов на лоб и обратно. Бицепсы были такими толстыми, что казалось, пытаются прорвать рубашку. – Неужели вы думаете, что астрономы – все сплошь хиляки и маменькины сынки? Да, я курю, пью водку и люблю хорошеньких женщин, но к моей профессиональной деятельности это не имеет никакого отношения.

Произнося последние слова, Юдин бросил оценивающий взгляд на Еву. Ева немедленно покраснела до корней волос.

«И этого человека нам поручили защищать, – подумал Рязанцев, рассматривая огромные, с хорошую дыню, кулаки астронома. – Скорее в случае чего он будет защищать нас, а не мы – его».

– Расскажите подробнее о научных вопросах, над которыми вы работаете, – вежливо сказал полковник. – А также о том, что заставило вас обратиться за помощью в ФСБ.

Они сидели в кабинете Рязанцева, освещенном закатным солнцем. Стоял конец сентября, небо было безмятежно-синим, каким оно бывает только осенью. На ветке клена сидела ворона и с любопытством заглядывала в окно.

– Я не обращался за помощью, – упрямо покачал головой Юдин, и Рязанцев тут же пожалел о том, что выразился недостаточно деликатно.

Конечно, такие люди не обращаются за помощью. Это значит признать свою слабость, а Вася, совершенно очевидно, не принадлежал к породе людей, нуждающихся в защите.

«Терминатор. Нет, Добрыня Никитич», – думала Ева, глядя на молодого ученого.

Впервые за время, прошедшее со дня ее замужества, девушка ощутила в груди какую-то неясную внутреннюю досаду, которую она тут же попыталась отогнать. Кроме соображений о собственном семейном статусе, в голову Ершовой пришла идея о том, что этот парень если уж кому и верен, то только астрономии.

«Ну нельзя же ожидать от такого красавца склонности к моногамии, – попыталась успокоить себя Ева по принципу „зелен виноград“, – у него же тестостерон прямо из ушей лезет».

– Я не обращался за помощью, – терпеливо повторил тем временем Вася, – я просто проинформировал ФСБ, что на меня уже дважды нападали. В последний раз это произошло прошлой ночью. Я склонен считать, что люди, которые меня атаковали, охотились вот за этим.

Юдин поставил на стол Рязанцева небольшой рюкзак.

– Это новейшее изобретение нашего отдела, – сказал астроном, – космический пульсар-навигатор. Он позволяет определять географические координаты с субмиллиметровой точностью в любой точке земного шара, ориентируясь на импульсы, которые излучают звезды-пульсары. Американцы тоже работают над подобным прибором, но мы – далеко впереди, прежде всего потому, что в основе устройства лежит мое изобретение, позволяющее сделать эти приборы чрезвычайно дешевыми. Здесь, – ткнул он пальцем в рюкзак, – нет ни одной дорогостоящей детали. Все комплектующие можно купить на любом радиорынке.

– Это чисто русский талант – сделать нечто выдающееся на коленке из подручных материалов, – кивнул Рязанцев.

– Мне непонятно, почему вы носите прибор с собой, – проговорила Ева, глядя на маленький экран устройства, на котором виднелись цифры, отражающие широту, долготу и высоту над уровнем моря. – Можно было спрятать устройство в сейф, там оно было бы в безопасности.

– Мои коллеги посовещались и решили, что более надежного места, чем у меня за спиной, не сыскать, – проговорил Василий, и в его голосе промелькнули нотки гордости. – Заметьте, меня атаковали уже два раза, а прибор до сих пор при мне.

– Вы кого-нибудь подозреваете? – спросил Рязанцев, и взгляд астронома смягчился.

– Нет, конечно, – ответил он. – Кого, например, я могу подозревать? Мне понятен ход ваших мыслей. Вы думаете, что меня сдал кто-то из своих. Иначе откуда нападавшие знают, что прибор – у меня? Но в нашем отделе предателей нет, я уверен. Я знаю всех своих коллег много лет, еще со времен студенческой практики. Никто из них не мог этого сделать.

– Хотите чаю? – предложила Ева, вставая.

– Кофе, – благосклонно согласился Вася. – Две ложки порошка, две – сахара. И булку какую-нибудь прихватите.

Ева вышла.

– Василий, – проникновенно сказал Владимир Евгеньевич, когда за его женой закрылась дверь, – несмотря на то, что вы не верите, что к нападениям на вас причастен кто-то из тех, кто хорошо вас знает, это именно так, и никак иначе. Пожалуйста, перечислите: кто мог знать, что прибор у вас, а также быть в курсе, где вы живете, когда уходите с работы и каким видом транспорта пользуетесь?

– Среди наших сотрудников предателей нет, – упрямо повторил Вася.

– Тогда зачем вы пришли? С какой целью всех на уши поставили? – сказал полковник и встал. – Идите, защищайте рюкзачок с прибором самостоятельно. Кстати, где чертежи? Там же, в рюкзачке? Полный набор услуг, так сказать?