Цветы груши, в отличие от цветов других деревьев – сливы, вишни, персика, – в Японии не ценились. «Цветком груши» называли лицо, лишённое прелести.

В эпоху Хэйан посещать своих возлюбленных было принято ночью.

По преданию, бог Кадзураки (Хитокотонуси-но ками) строил мост между горами Кадзураки (на которой он жил) и Кимбусэн (они расположены в южной части исторической провинции Ямато, сейчас – префектура Нара). Стыдясь своей непривлекательной внешности, он работал по ночам, чтобы днём не показываться людям. В результате мост так и не был построен, а имя бога Кадзураки стало ассоциироваться с чем-то незавершённым, ненадёжным; нередко речевой оборот «бог Кадзураки» употреблялся в переносном значении «ни то ни сё».

Слова из притчи, помещённой в Сутре Лотоса. Как-то раз, когда Шакья-муни читал проповедь перед толпой в пять тысяч человек, один из слушателей встал и удалился. Шакья-муни сказал своему ученику Шарипутре: «Подобные ему присутствуют здесь лишь для пустой похвальбы. Удалился человек сей и хорошо сделал».

Пятая луна – летний месяц, примерно соответствующий второй половине мая – первой половине июня.

Роса – символ мимолетности и постоянная метафора слёз.

Цветы померанца в японской поэзии обычно символизировали память о прежней любви.

Возможно, лирической основой танка послужило стихотворение Неизвестного автора, антология «Кокинвакасю», 139:

Море Ёса – древнее название залива Мияцу на побережье Японского моря (префектура Киото). Созвучие «море Ёса» и «мороёсэ» (берег встреч после разлуки) иллюстрирует присущую японским стихотворениям многозначность, которую, как правило, невозможно передать при переводе.

«Мокрое платье» (нурэгину) – безосновательные слухи, «надеть мокрое платье» – означало дать повод для сплетен.

Кагэро – бабочка-подёнка (Ephemeroptera), живущая один день, символизировала быстротечность, мимолётность, эфемерность и чувств, и жизни. По-японски кагэро омонимично понятию «струящийся от жары воздух». Опадающие лепестки цветов, особенно пионов, согласно буддистским воззрениям, тоже символ того, что бытие – преходяще и непрочно.

Словами «Кажется странным // Многое в этом мире» начинаются несколько широко известных стихотворений знаменитой японской поэтессы ХI века Идзуми Сикибу.

Ирис – «аямэ» омонимичная метафора с «аямэ» – замешательство. Обычно в Японии ирисы распускаются летом.

Порванная нить в японской поэзии – образ смятения дум, чувств, разлучённой любви. Жемчуг традиционно символизирует слёзы. Кроме того, с древних времён слово «тамао» (драгоценная нить) символизировало жизнь.

Сосна – традиционный образ ожидания, постоянная омонимическая метафора: мацу – «сосна» ассоциируется с мацу – «ждать».

По народному поверью, вздохи тоскующей возлюбленной превращаются в туман, который встает на пути любимого.

Мандаринки, мандариновые утки – символ верности в любви.

Лилия – по-японски «юри», что омонимично слову «юри» – «потом», «после».