– Я хочу тебя, я хочу тебя, Круз…

В ее голосе было столько страстной мольбы, что Круз вздрогнул, но тут же собрался и тихо, ровным голосом произнес:

– До свидания, Иден, до свидания, иди домой. Круз понимал, что оставаться сейчас рядом с Иден опасно – его силы воли может не хватить и он может не удержаться. Поэтому он резко развернулся и заспешил прочь от любимой женщины.

Иден нервно прижала свой сверкающий ридикюльчик к груди, слезы покатились из ее глаз и она стремительно покинула место, где они только что разговаривали с Крузом.

Сантана посмотрела вслед Иден. В ее взгляде было уважение, ненависть, непонимание и зависть.

А чета Локриджей все так же продолжала сидеть за столиком ресторана. Лайонел с такой же любовью смотрел в глаза Августе, а та улыбалась ему в ответ. Они подняли высокие хрустальные бокалы на длинных тонких граненых ножках и чокнулись.

Поднеся бокал к губам, Лайонел подмигнул Августе.

– На деньги Кэпвелла я скуплю произведения искусства, а потом ты их выставишь в своей галерее, – как бы угадав мысли своего бывшего мужа произнесла Августа.

– Конечно, – кивнул Лайонел, бережно поставил бокал на стол и развел руки в стороны, – конечно, Августа, ты очень догадлива.

– Как всегда, – ответила бывшая жена. – Я обязательно выставлю эти картины для всеобщего обозрения, чтобы все вновь узнали – они принадлежат Локриджам, а не Кэпвеллам или кому-либо еще.

– Ты молодец, Лайонел, – сказала Августа, делая маленький глоток пенящегося напитка из искрящегося хрустального бокала.

– А тебе, дорогая, я куплю шикарное платье, – Лайонел уже видел Августу в новом роскошном платье, он уже ощущал на себе завистливые взгляды мужчин и женщин, которыми те будут провожать их чету при входе в ресторан, в театр или в клуб.

– Дорогой, хоть я и не принадлежу к семейству Локриджей напрямую, твоя мысль мне нравится. Спасибо, Лайонел, я тебя люблю.

Августа, приподняв бокал, послала бывшему мужу воздушный поцелуй и сделала глоток шампанского.

– А еще я отправлю тебя на Таити в сопровождении персонального гида и храпящего спутника.

Августа улыбнулась, показав свои прекрасные ровные белые зубы.

– Если только с тобой, – она прочла мысль Лайо-нелла в его глазах.

Лайонел раскованно улыбнулся:

– Ну конечно со мной. Я думаю, это будет замечательная поездка.

– Возможно, дорогой, очень хочется в это верить. Они вновь чокнулись тонким хрусталем бокалов и

прислушались к мелодичному звону.

– У нас, Августа, может появиться возможность выполнить давнюю мечту.

– Какую?

– Неужели ты забыла? Мы ведь всегда мечтали заняться любовью под водой.

– Как под водой? – захохотала Августа.

– Под водой, дорогая, на глубине где-нибудь, у кораллового рифа в окружении экзотической растительности, в окружении огромных ярких рыб.

Лайонел и Августа переглянулись.

– Лайонел, ты большой выдумщик и фантазер.

– Почему же, Августа, рыбы будут плавать вокруг нас, касаться наших тел своими плавниками, смотреть на нас обнаженных…

– Неужели ты еще помнишь все наши юношеские чудаческие задумки?

– Конечно помню. Послушай. Лайонел, но ведь мы можем утонуть, – лицо Августы сделалось чересчур серьезным и настороженным, но в глазах горел веселый огонек.

– Конечно же, дорогая, можем и утонуть, – так же серьезно ответил Лайонел.

– Знаешь, Лайонел, – выкрикнула Августа, – наконец-то мне пришла в голову трезвая мысль.

Услышав о трезвости. Лайонел тут же вытащил из ведерка со льдом бутылку шампанского и попытался наполнить бокалы вновь.

– Нет-нет, не спеши, не делай этого, – запротестовала Августа, пытаясь удержать Лайонела, – не спеши.

– Почему? – вопросительно посмотрел на свою бывшую жену Лайонел.

– Сейчас все поймешь.

– Ну что ж, тогда говори.

– А что, если нас унесет в одинокой лодке в открытый океан?

– Нас с тобой унесет в лодке? Да это же будет просто великолепно! Это будет прекрасно! Я об этом только могу мечтать, – ответил Лайонел, восхищенным взглядом оценивая свою спутницу.

– Послушай, Лайонел, а если нас закружит суета сует? Все эти суды, бумаги – все не так просто, как мы с тобой думаем.

– Спокойно, спокойно, Августа, – Лайонел положил свою ладонь на руку Августы, – этим пусть занимается Грант, пусть встречается с Мейсоном, ждет его, обо всем договаривается. А у нас с тобой, Августа, есть дела куда поважнее.