Она опустила глаза и принялась теребить в руках вышитый бисером ридикюль. Зеркальные бисеринки вспыхивали в свете фонаря и гасли.

– И что? Убедилась? – насмешливо спросил Круз.

– Да нет. Видишь, здесь никого нет, – Иден повела рукой, как бы демонстрируя Крузу, что здесь безлюдно. – А ты, Круз, что тут делаешь? – наконец– то, догадалась спросить она.

Пришла очередь смутиться и Крузу.

– Сантана была немного не в себе, я беспокоюсь за нее. И проезжая мимо, решил посмотреть…

Мужчина и женщина замолчали. Тишина стала слишком уж гнетущей.

– Я бы не сказала, что хотела бы застать их здесь, – призналась Иден.

– Тогда почему ты пришла? Иден замялась.

– Все-таки, многое из того, что сказала Джина – правда.

– Она сплетница.

Наконец, она нашла в себе силы посмотреть Крузу прямо в глаза.

– Я не могу жить без тебя, Круз, я устала постоянно приносить себя в жертву. Я хотела бы, Круз, чтобы Сантала была слабой, это дало бы право быть слабой и мне. Ну хоть самую капельку, хоть чуть-чуть…

– Иден! – воскликнул Круз.

– Я не хочу больше этого, я не хочу притворяться, не хочу, чтобы притворялся ты. Неужели, Круз, ты еще этого не понял? Ты понимаешь меня, Круз?

Мужчина кивнул.

– Да, Иден, это не сложно понять. Я не хочу притворяться, что не люблю тебя и делать вид, будто ты не любишь меня.

– Ну почему, Круз, ты сам не хочешь сказать мне об этом?

Круз молчал. Легкий ветер шевелил его волосы. Иден сделала к нему шаг навстречу, но Круз остановил ее взмахом руки.

– Нет, если ты не хочешь – я не подойду к тебе, Круз, но я обижусь. Согласись, это глупо, если женщина говорит тебе такие слова, а ты оставляешь их совершенно без внимания.

– Иден, остановись! – прошептал Круз, – я не могу этого сделать.

– Как хочешь, – пожала плечами Иден, – я сказала тебе и мне стало легче. Теперь ты решай.

– Это ты, Иден, можешь почувствовать себя слабой. Может и Сантана имеет на это право, а я – нет;– Круз повернулся и двинулся к выходу.

Иден покорно пошла за ним.

Сгустившиеся сумерки наполнились звуками цикад, шумом слабых волн и шелестом листьев. СиСи и София стояли возле парапета, взявшись за руки. Официант возле стойки подумал, что о нем уже давно забыли.

Конечно, можно было подойти и напомнить СиСи и Софии, что уже очень поздно, но ему не хотелось нарушать покой и размеренный разговор этой немолодой пары. Он еще раз взглянул на часы: уже прошел целый час с того времени как должна была кончиться вечеринка.

Официант зашел за стойку и принялся готовить себе кофе. Он позволил себе расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, но сел спиной к СиСи и Софии, чтобы те этого не видели. Он сидел и отхлебывал свой кофе, время от времени поглядывая в небольшое зеркальце, укрепленное над кофеваркой.

"Все-таки люди смешные существа, – рассуждал он, – мне сейчас они кажутся старыми и все их ухаживания и заигрывания воспринимаются как паясничанье обезьян. Но если вспомнить как я смотрел на тех, кому было по тридцать лет, когда мне было двадцать, то впечатления остались теми же. А теперь мне тридцать три и я не считаю себя старым. И все-таки я им завидую. Хорошо дожить до таких лет и не потерять молодость души. Наверное, я старше их, хотя и выгляжу моложе. А кофе я сварил отвратительный. Почему-то для других у меня всегда получается вкусный кофе, а для себя никак не могу сделать то что нужно".

Официант досадливо отодвинул чашку, застегнул верхнюю пуговицу и вновь посмотрел на СиСи и Софию. За то время, пока он пил кофе, казалось, они не поменяли позы.

Официант с тоской посмотрел в сторону города. Огни уже поредели, наверное, половина населения Санта– Барбары легла спать. Ущербная луна отражалась в океане и тонкая серебряная дорожка, изборожденная волнами, пролегала от горизонта к СиСи и Софии. Казалось, не будь парапета, они вдвоем, взявшись за руки могли пойти по ней.

"Все-таки она чудесная женщина, – подумал официант. – Интересно, кем она была в молодости? Киноактрисой? Манекенщицей? У нее и теперь стройная фигура и уверенные грациозные движения".

Страшно хотелось пить и официант налил себе стакан минеральной воды.

– Вот так всегда, – пробормотал он себе под нос, – никогда не хватает времени, чтобы по– настоящему отдохнуть, полежать на пляже.

"Работаю допоздна, а днем сплю. Но ничего, кто-то поднимается рано, и рано ложится спать. А я должен работать, когда все отдыхают и спать, когда можно работать. Наверное, они счастливы сейчас так, как давно уже не были счастливы – стоит лишь посмотреть на взгляд женщины, на выражение лица мужчины..".