быми формами обезличенности.

На севере над одним районным стадиончиком кра-

совалась бестактно искаженная некрасовская цитата:-

«Спортсменом можешь ты не быть, но гражданином

быть обязан!». На слепых стенах новых зданий ма-

левали и до сих пор малюют уродливые гигантские

фигуры с бодрым псевдооптимизмом на лицах и с

фальшивоувесистыми снопами и молотами в руках.

В лучшем случае на эту «агитацию» не обращают

внимания, но в худшем случае она работает наобо-

рот, порождая усмешечный скептицизм, а то и цинизм.

Пора заменить косметическое декорирование реаль-

ности деловым решением реальных проблем. Таково

сейчас главное направление нашей жизни. Некоторые

ораторы, по старинке пытающиеся подмешать в де-

ловой дух льстивый елей, по заслугам одергиваются.

Назойливые апелляции «наверх» по поводу вопро-

сов, которые при элементарной самостоятельности

могут быть решены на других уровнях, натыкаются

на справедливый, твердый совет «не взваливать все

на плечи правительства», а решать самим. Обнаде-

живающее знамение нового времени—конструктив-

но-критический подход, осуждение приписочной па-

радности, развитие демократической гласности. Глас-

ность немыслима без драгоценного права ненаказуе-

мого личного мнения.

Если личное мнение ошибочно, то оно может быть

и должно быть скорректировано мнением коллектив-

ным, но без грубого администрирования, без зажи-

ма— путем доказательного товарищеского убежде-

ния. Но без права на личное мнение не существует

коллективного мнения народа. Мнение народа — это

не спущенный «сверху» циркуляр, а сумма именно

личных мнений. Эту мысль когда-то гениально вы-

разил Андрей Платонов: «Без меня — народ непол-

ный».

Было время, когда поощрялось преувеличение ро-

ли лишь одной личности, а роль остальных сводили

к печально пресловутой роли «винтиков». По одному-

единственному мнению, зачастую некомпетентному,

выверялась не только внутренняя и внешняя поли-

тика, но и биология, лингвистика, кибернетика, му-

зыка, литература. Другие личные мнения, даже если

это были мнения ведущих специалистов в данных

областях, игнорировались, а иногда бывали и нака-

зуемы, как мнения, якобы противостоящие «мнению

народа». Из-за подключенности лишь одного мнения

к рычагам реализации идей и отключенности многих

других немаловажных мнений от этих рычагов про-

изошло немало ошибок, за которые нам и по сей день

приходится расплачиваться отставанием ряда отрас-

лей науки и производства. Вряд ли все эти трагиче-

ские ошибки были порождены злым умыслом. Но

субъективное волевое «Так надо!» не имеет мораль-

ного права становиться приказом, если перед ним

не было вопросительного «Как надо?», обращенного

к миллионам народных мнений.

Общение с крестьянскими ходоками, с путилов-

скими рабочими, с красногвардейцами, с Максимом

Горьким не было для Ленина игрой в демократизм,

прикрывающей заранее предрешенные им волевые

действия. Воспитанный некрасовскими «Размышле-

ниями у парадного подъезда», Ленин оставил дверь

первого в мире социалистического государства от-

крытой для многоликих народных личных мнений.

Только такая открытая дверь — это дверь в истин-

ный социализм. Дав знаменитый триединый совет

нашей молодежи: «Учиться, учиться и учиться...»,

Ленин не только учил, но и сам непрерывно учился

у реальности, не боясь мужественно признавать ошиб-

ки и менять первоначальные решения. Ленин дал

редчайший в истории пример профессионального по-

литика, который никогда не ставил свое личное мне-

ние превыше мнения самой мудрой советчицы —

реальности. Когда иностранные корреспонденты на-

вязчиво лезли с вопросами: «Надолго ли нэп?», Ле-

нин неизменно отвечал, что жизнь покажет. В этом