– И ничего я не прикидывался. Просто…. Притомился что-то за время недавней переправы. Руки до сих пор слегка подрагивают, мышцы на спине ощущаются каменными желваками. Какая-то необычная вода в этой Малой Мутной – тяжёлая и очень вязкая.

– Ладно, Рыжий, не напрягайся, не нервничай и забей. Я же просто пошутила. Устал и устал, бывает. Хватит с тебя и двух рюкзаков. А удочки я прихвачу. Естественно, в качестве дополнения к Лизкиному рюкзаку…. Готов? Тогда, аномальщик, вперёд. Шагом – марш!

Они направились к лесу, до которого – по визуальным ощущениям – было метров двести с небольшим.

– Ничего не понимаю, – через полторы минуты признался Назаров. – Такое впечатление, что лес совершенно не приближается, словно мы стоим на месте…. Я прав?

– Не приближается. Но меня сейчас совсем другое беспокоит…. Видишь, след босой человеческой ноги? Вернее, огромной босой человеческой подошвы? А вон ещё, ещё…. Что скажешь?

– Подопригора, ведь, рассказывал, что в свой второй поход к Мутному Лесу встречался с такими отпечатками. Думаю, что это происки старой шаманки. Вырезала, допустим, из толстой осиновой доски некое подобие гигантской человеческой ступни, а теперь развлекается от души. Ну, как буфетчица Маришка в знаменитом советском кинофильме – «Полосатый рейс».

– С какой целью – развлекается?

– С профилактической, понятное дело. Мол: – «Любопытные туристы, увидав здоровенные следы-отпечатки, сразу решат, что в этих местах поселился ужасный снежный человек. А после этого обязательно испугаются и повернут назад…». Вполне логичное, на мой взгляд, объяснение. Не правда ли?

– Правда ли. Не правда ли, – недоверчиво передёрнув плечами, пробормотала Натка. – Во-первых, Сергей говорил только о двух встреченных отпечатках, причём, расположенных далеко друг от друга. А здесь всё плотно истоптано. Словно несколько весёлых йети [11] беззаботно резвились, играя в салочки. Или, например, в модный нынче пляжный волейбол…

– Что у нас – «во-вторых»?

– Во-вторых, я видела точно такие же следы на Чукотке, в далёком детстве. Мне тогда только-только исполнилось семь лет, готовилась пойти в первый класс. Так вот, они, действительно, принадлежали снежному человеку.

– Откуда, извини, взялась такая железобетонная уверенность? Мол, принадлежали, и всё тут?

– Я это видела собственными глазами. То есть, видела то, как он оставлял эти следы.

– Кто это – «он»? – недоверчиво хмыкнул Пашка.

– Снежный человек. «Алмаст», как его называл шаман Афоня.

– Шаман?

– Ага, потомственный, – подтвердила Наталья. – Мой отец тогда пошёл на Круглые озёра – охотиться на уток и серых гусей. А мы с Афоней остались ждать его на водоразделе – это такое место, где встречаются склоны двух соседних сопок…. Как сейчас помню. Сидим это мы возле походного костерка, пьём «тундровый» чай с печеньем «Юбилейное». Неожиданно Афанасий забеспокоился, вскочил на ноги и, приставив ладонь к глазам, стал куда-то тревожно вглядываться. Я, конечно же, встала рядом с ним. Смотрю, а по тундре передвигается неуклюжая фигурка – серо-бурая, приземистая и…м-м-м, очень лохматая. Шаман сказал, что это, мол, алмаст. Вот, такая история.

– А что было дальше?

– Дальше? Через некоторое время снежный человек перебрался вброд через широкий ручей, впадающий в реку Паляваам, и скрылся из вида. Афоня предложил: – «Если хочешь, то можем сходить и посмотреть на следы алмаста». Я, естественно, засомневалась, мол: – «Вдруг, этот лохматый снежный человек вернётся и набросится за нас?». «Не вернётся», – заверил Афанасий. – «Дикие северные олени позавчера откочевали на юго-восток, к новым пастбищам. Вот, и алмаст подался вслед за ними. Оленята – его любимая пища…». Пошли, посмотрели. Действительно, отпечатки босых человеческих ног. Большие-большие следы, точно такие же, как и здесь…

За разговорами они незаметно подошли к тёмной стене леса. Указав пальцем на толстенную и высоченную берёзу, Назаров восхищённо покрутил головой и прокомментировал:

– Местная тайга, она же откровенно хиловата. Километрах в пятидесяти к северу уже начинается типичная лесотундра. Откуда же здесь, рядом с Полярным кругом, взялась эта великанша? Такие матёрые берёзы и в средней полосе России встречаются не часто.

– Очень красивая, – согласилась Натка. – Наши дальнейшие действия?

– Избавляемся от рюкзаков и складываем их между корней данной красавицы, поближе к стволу.

– Как скажешь. Избавляемся, складируем и возвращаемся на речной берег, за новой порцией груза…. Эй, Рыжий, что с тобой?

Пашка, обернувшись, тревожно всматривался в сторону реки. Секунд через десять он расстроено сплюнул под ноги и пожаловался:

– И чем, спрашивается, мы прогневили местную аномальную Сущность? За что всякие напасти – дружной чередой – валятся на наши буйны головы? Ещё одной странностью, понимаешь, стало больше. На берегу казалось, что до леса будет в районе двухсот двадцати-тридцати метров. А теперь? Сколько от этой берёзы – по твоему мнению – до речного русла?