У вас три дня, чтоб выбрать вы могли,

Как жизнь свою потратить не напрасно.

К тому моменту выйдем мы к реке,

По ней легко добраться можно в город,

Решайте сами, что вам по душе,

И кто вам в этой жизни больше дорог.

Она покинула природный пьедестал,

И расступался перед ней народ,

Я в молчаливом ожидании стоял,

Ведь не случайно на меня она идет.

— Ну что, отважный рыцарь, ты не против

Продолжить наш с тобою разговор?

Взяла меня под руку при народе—

Пойдем, коль не боишься, в мой шатер.

Обычная палатка, без охраны,

Чуть может больше чем у остальных,

На встречу вышло несколько служанок,

Измученных, усталых, молодых.

Внутри все по-спартански просто:

Два стула, стол и на полу постель,

Две свечки на столе рыдают воском,

Вино, немного фруктов и форель.

— Свидание второе предлагаю

Нам провести без лязганья клинков,

На скромный ужин, рыцарь, приглашаю,

Ты, верно, съесть быка сейчас готов.

И я не стал притворно отпираться,

Складной стул подо мною заскрипел,

Глазам кошачьим я не мог сопротивляться,

Я в них как в омут пламенный глядел.

— А у тебя завидный аппетит,

Что, впрочем, и не удивительно...

— Пусть Госпожа манеры мне простит,

Прекрасный стол и ужин восхитительный!!!

Я воин, и порой в походе

Приходится есть на ходу в строю,

Быть может, я не слишком благороден,

Но то, что думаю, то я и говорю.

— А я не госпожа, не из принцесс,

И церемонии мне вовсе ни к чему.

Скажи, зачем с мечом наперевес

Пришел в мою свободную страну?

— Свет знания во тьму заблудших душ

Несем под ликом истинного бога.

Она лишь усмехнулась:

— Это чушь,

В крови и жадности нет ничего святого.

Не торопись сжимать до боли кулаки

И гневно прожигать меня очами,

Свет истины оставил угольки

В местах, что раньше звались деревнями.

Ну, кто сказал, что мы живем без веры?

И ваша лучше, кто решил? Скажи.

Вы в бой идете с криком "На неверных",

Пуская в дело стрелы и ножи.

Как мертвого заставить можно верить?

А выжившие, смогут ли они

В своих сердцах всю жизнь неся потери,

Молиться, в землю близких схоронив ?

О нет, мой друг, тебя не обвиняю,

Ты воин, мало в том твоей вины.

Вина на тех, кем жадность управляет,

Не души — земли, деньги им нужны...

Слова сочились как вода в песок,

Глаза прикрыл, день этот слишком долог,

Стряхнул дремоту: мрак и одинок

Лишь у палатки колыхнулся полог.

Крадусь за нею по-кошачьи тайно,

Лесной тропинкой, не боясь, одна

Она шла к озеру с водой хрустальной,

Где свет разлила полная луна.

Застыв на берегу, шепталась с небом

Молилась, колдовала... не пойму.

Я прятался в кустах колючих слева...

Она в сиянье лунном королевой

На платье стала распускать тесьму.

Глаза прикрыл, чтобы сдержать желанья,

Дождался всплеска, посмотрел опять —

Она шла к острову по лунному сиянью,

Слегка тревожа вод спокойных гладь.

Любуясь станом, шел за нею следом,

Мостом из света веруя пройти,

Но нахлебался лишь воды при этом.

И показалось мне,

что слышно в ночи где-то,

Она смеется, надо мною подшутив.

Во мне проснулся озорной мальчишка,

Я шел назад, несдержанно смешлив,

И, засыпая, улыбался слишком,

Ведь я ушел одежду прихватив.

***

Моя душа в кромешной тьме летела,

И боль кричала, что пока я жив,

Крылами фурия ночная шелестела,

Кривые когти в тело мне вонзив.