– Не буди Келли, - прошептала она, но Кейтлин успела посмотреть на кровать сестры. Сквозь окно просочился лучик лунного света, и она увидела, что развороченная постель близняшки пуста.

– А где?....

– Шшшш! Разве я не велела вести себя тихо? Будь хорошей девочкой, Кейтлин, - прошептала бабуля, неся ее к своей кровати.
– Бабушка замерзла.

Эвелин торопливо положила ребенка рядом с собой и тщательно задернула полог.

Все погрузилось во тьму.

Кейтлин захныкала.

– Ни звука, дорогая. Разве ты не знаешь, что ты - бабушкина любимица?
– ледяная рука, поглаживая, отвела волосы от лица Кейтлин, а холодные губы поцелуем коснулись ее лба.

– Ну, вот и все, прижмись ко мне поближе. И согрей старую бабушку…

Даже сейчас, почти тридцать лет спустя, женщину бросило в дрожь, и она скинула с себя бабулин шерстяной плед.

Омерзительная старуха с холодным взглядом, холодными руками и леденящими тайнами.

* * *

– Да, это та женщина. Она была здесь, - подтвердил Риду и Морисетт бармен после того, как тщательно рассмотрел черно-белую фотографию Кейтлин Бандо. Бармен, крепкий мужчина в рубашке-поло и слаксах, щеголял серьгой в ухе. Седые волосы, забранные в конский хвост, не скрывали должным образом определенно имевшуюся залысину.

Хотя полдень только миновал, «счастливый час» [4] закончился уже почти пятнадцать минут назад. «Трясина» уже практически опустела, если не считать свешивающиеся с потолка набитые чучела аллигаторов и белых цапель. Рядом с ними располагались бутафорские лягушки и сомы. Над барной стойкой зависло опрокинутое каноэ с веслами, на стенах пылились рыболовные сети и спасательные круги. В углу, за ударной установкой, спрятались пюпитр, усилители, кабели, микрофоны и высокие табуреты.

Двое завсегдатаев потягивали пиво, сидя около автоматов для игры в пинбол. И какой- то паренек, выглядящий явно моложе двадцати одного, старательно подметал пол возле прохода, ведущего к туалетам и запасному выходу.

– Я запомнил ее потому, что она заказала два напитка за раз. Не две порции одного напитка, как остальные. И отнесла их вон за тот столик, - указав на обтянутую кожей кабинку в окружении зеркал, он схватил полотенце и принялся протирать столешницу у стойки.
– Для себя заказала «Космо» [5] и…мартини, вроде бы. Да, мартини. Сидела там и ждала кого-то…ну, я предположил, что кого-то…Сидела, потягивала свой коктейль, курила, иногда поглядывала на дверь или в зеркало…На самом деле, я не обращал на нее особого внимания - не до того было. А через некоторое время она ушла.

Рид посмотрел на кабинку:

– Вы не помните, когда она приехала?

Скривившись, бармен еще усерднее стал тереть круговыми движениями поверхность стойки:

– Дайте подумать. Мне кажется, после того, как оркестр появился на сцене, а это было в девять…может быть, даже после первого сета… точно не знаю. Как я уже сказал, здесь стало слишком оживленно... Но, по-моему, здесь она пробыла недолго. Не уверен, сколько точно…Нет, подождите, оркестр сделал перерыв в…должно быть, десять тридцать, ну, может, без пятнадцати одиннадцать. Это, по крайней мере, их обычное расписание.

– Она с кем-нибудь разговаривала?

– Не знаю. Хотя она выглядела этакой красоткой. Скорее всего к ней кто-нибудь приставал, но…Послушайте, я не слежу за такими вещами. Помню лишь, что, когда поднимал глаза, ловил ее отражение в зеркале. Она все сидела и курила сигарету. А потом я потерял ее из виду. Той ночью творилось какое-то безумие. В общем, как и всегда по вечерам в пятницу.

– Если вспомните что-нибудь еще, позвоните мне, - сказал Рид и протянул ему свою визитку.

Вместе с Морисетт они вышли наружу, на узкие улицы, освещенные ярким солнечным светом.

– Итак, она была здесь, - Морисетт открыла дверь полицейской машины.

– Недолго.

– Но у нее было достаточно времени, чтобы совершить убийство и вернуться.

– Похоже на то, - Сильвия скользнула за руль, пока Рид на пассажирском месте рядом с ней пристегивался ремнем безопасности.

– Дом Бандо не очень далеко отсюда. Давай засечем время, - предложил он, - и не гони сильно, ладно? Если только Кейтлин Бандо не пила еще и до этого, то после пары бокалов в ней должно было остаться достаточно здравого смысла, чтобы не желать ни встречи с полицией, ни какого- либо другого внимания к своей персоне. Так что к дому она бы поехала, соблюдая все скоростные ограничения. Потом выпила бы бокал, или два, с мужем, чтобы одурманить его.

– Или устроить ему анафилактический шок. Затем подсыпала ему джи-эйч-би, разрезала его запястья и со всех ног помчалась обратно, в бар. Чтобы быть уверенной в собственном алиби.

– М-да, - Рида она не убедила. Морисетт рванула с места, и он засек время. Каким-то образом ей все- таки удалось удержать скорость в заданных рамках и ни разу не проехать на желтый свет.

– Но, если она хотела использовать свое алиби, зачем тогда признаваться, что была в отключке и ничего не может вспомнить?