– Пустяки. Это мой цех, и мои подчиненные. Я за все это в ответе, - отмахнулся он. Даша, вспомнив разговор директора завода и его заместительницы, поняла, что руководство там довольно безответственное, и многое, действительно зависит от цехового начальства, то есть, от тех людей, кто начинал простым рабочим и знает работу сталевара с самых азов.

– Своим репортажем мы скомпрометировали твое руководство, - усмехнулась Даша. – Я ведь снимала все, и их разговор в том числе. Что теперь будет, когда тебя покажут по телевидению? Неужели тебя уволят?

Дима удивленно поднял брови, потом рассмеялся.

– А почему это меня? Даша, уволят их. Сейчас поедут одна за другой проверки: пожарная, санитарная, и еще куча других. Нарушений на заводе – масса, и я в этом ну никак не виноват. В моем цеху все соблюдено, что зависит от меня. Когда-нибудь вся эта ерунда всплыла бы. Видно, пришло время…

Девушка, сняв туфельки, вытянула ноги и потянулась. Она действительно устала за день… Хотелось смыть с себя усталость, в идеале – в джакузи. Но она не могла заставить гостя долго ждать, поэтому извинилась и ограничилась одним душем.

Пока ее не было, Дима, чувствуя сильное волнение, осушил еще пару бокалов вина. Она вошла в комнату, одетая в гостиничный белый халат, с мокрыми волосами и совсем без косметики, и тогда его тело само среагировало на нее. Это была его Даша. Простая, очаровательная, любимая его студентка, при виде которой закипала кровь и начинало шуметь в голове. Та, что репортажи ведет – конечно, красивая, модная, но чужая. А это – родная девочка, с которой он так неловко расстался…

– Что?! – испуганно воскликнула Даша. Он, подняв на нее затуманенные глаза, встал и пошел ей навстречу, прижал к стене, опустив ей на плечи тяжелые руки.

– Дашка, я ничего не могу с собой поделать, - шептал он, обжигая своим дыханием кожу на ее шее. – Сейчас, когда ты из душа вышла, я чуть с ума не сошел…

Девушка, почувствовав в теле жар и расслабление от его близости, обхватила руками его шею и ответила на поцелуй. В этом поцелуе не было ни ласки, ни любви – только одно желание обладать друг другом.

– С ума сошел? – переспросила она, когда он, наконец, смог от нее оторваться. – А что же бежал от меня тогда, пять лет назад? Думаешь, я ничего не знаю?

Дима отпустил ее. Тяжело вздохнув, взял ее за руку, посадил на диван и сел рядом.

– Значит, он тебе все рассказал, - с трудом проговорил он.

– Да. Мы расстались… я потеряла ребенка, и дальнейшая жизнь стала невозможной. Я уехала к родителям, а он – сюда, в Альинск…

Даша рассказала молодому человеку всю свою невеселую историю.

– Да, я сам не ожидал от него такого, - погрузился в воспоминания Дима. – Тогда, после тюрьмы, Николаев казался нормальным человеком. А потом он мне заявил, что лучше бы ты попала в Санджары, чем осталась со мной…

– Валера, конечно, блефовал, - ответила Даша. – Но он может пойти по трупам, чтобы добиться своего. Но ничего хорошего ему эта ложь не принесла. Я его любила, но не смогла смириться с тем, что у меня не осталось права выбора.

– Дашка, ты бы выбирала до конца жизни! – рассмеялся Дима. – Признайся, тебе было очень привольно с нами обоими на Яблочном Поле.

– Да ну тебя, - смутилась Даша, но согласилась: - Если честно, ты прав. Я тогда была совсем юной и очень легкомысленной. Ну, а ты, Дима? Что изменилось в твоей жизни, кроме карьерного роста?

Дима задумался, вспоминая свою жизнь с того момента, как он, опустошенный и разочарованный в жизни, приехал в Альинск, проклиная Валеру и всю свою жизнь. Близких друзей у него не было, и от грусти-печали его спасла сначала работа, а потом – Ира, с которой он познакомился через полгода.

– Четыре года назад я женился на одной хорошей девушке, - начал рассказывать он. – У нас родилась дочь Анюта. Но мы с Ирой не смогли ужиться. По большей части, в этом моя вина – я слишком много работал и мало уделял времени семье, к тому же, еще не мог забыть тебя. Ира не выдержала и подала на развод год назад. Мы сохранили спокойные отношения, я вижусь с дочкой три раза в неделю, очень люблю ее. Собственно, вот и все…

Даша отпила еще вина, провела по бокалу кончиком языка и посмотрела Диме в глаза. Она ведь тоже считала, что забыла его, когда переехала от Валеры в свой городок.

– Значит, ты забыл обо мне, - прошептала она. – А я думала то же самое насчет тебя… Что, если нам проверить?

Она чуть наклонилась над столиком, желая взять ягодку винограда. Вырез белого халата распахнулся, обнажая нежную смуглую кожу груди. От Даши веяло таким сильным первобытным инстинктом, что Дима не выдержал, скользнул на диван и прижал ее к себе.