Признаться, я весьма благодарен вам. Конни стал мне сыном. Знаете, я даже подумываю о том, чтобы повторить ваш эксперимент, и дать моему малышу тот же покров, что вы даровали Кенни. А еще, в моем мозгу засела чудесная мысль – научить его разговаривать. Признаться, я даже взял на себя наглость попросить вас потратить толику вашего времени, и изучить схемы голосовых связок. Схемы в письме прилагаю.

Если вы найдете их интересными – дайте мне знать. Нет, дайте мне знать в любом случае, даже если они провальны. Я просто начерчу новые. Я видел первые шаги своего малыша. Я научил его читать. И сейчас моей единственной мечтой остается услышать, как он зовет меня ‘папой’. Тогда я бы мог умереть счастливым.

С надеждой на скорый ответ, Олли Терн.’

Дочитав письмо, причем вслух, я замер на несколько долгих минут. Стоящий рядом Кенни, подошедший ближе, когда услышал имя своего собрата, вдруг как-то очень растеряно посмотрел на меня. Кивнув в ответ, я снова вернулся к письму, и на всякий случай перечитал его еще раз. Но это не помогло – текст не изменился.

– Мне кажется, что Олли немного... того. И еще мне кажется, что оставив Конни в руках этого безумца, я сделал что-то не очень хорошее.
– глядя как письмо рассыпается прахом в моих руках, отметил я.

Кенни в ответ яростно закивал. А затем робко поблагодарил меня, что там, в застенках этого садиста, остался не он. К слову, он ни разу не выразил сожаления о нелегкой судьбе Конни. Эгоист. А вот я даже почувствовал какую-то ответственность за судьбу своего арка. Впрочем, это странное чувство прошло, как-только раздалось громкое урчание – мой желудок довольно громко выразил свой протест в связи с отсутствием завтрака.

– Ладно. Схемку я все же посмотрю, было бы забавно научить тебя говорить. Но потом. Сначала – еда.
– встряхнувшись, сказал я, и засунув единственный оставшийся от письма клочок бумаги в свой Дневник – сам текст и конверт я обратил в прах, не желая осквернять этот мир присутствием таких отвратительных вещей, и пошел в залу.

В зале мне встретились четыре крайне помятые тушки – вчера было соревнование – кто больше выпьет. Гном и троица идиотов в нем участвовали, и потому сейчас, с трудом сдерживая тошноту, угрюмо смотрели в свои тарелки. Поникшая Лейя, Лерой, волком глянувший на меня, и отвратительно жизнерадостный Кудо с аппетитом поглощали завтрак, состоявший из вполне приличной похлебки, куска черного хлеба, и некоторого количества отвара.

– Салют!
– поздоровался я со всеми сразу, и дождавшись пока служанка принесет мне мою порцию пищи, приступил к трапезе, краем глаза отметив как Дилс смачно шлепнул ладонью по заднице девушки, пожалуй, даже полутора девушек – если судить по росту и массе. И тут же закономерно получил по морде.

– Ох ты ж! Даже руку отбил!
– потрясенно возопил мечник, не обратив внимания на стремительно опухающую щеку, куда пришелся удар.

– Дилс.
– негромко осадил его Кудо, слегка поморщившись.

– Не удержался. Я такой задницы уже года два не встречал.
– понурился здоровяк. И не заметил заинтересованный взгляд девицы, брошенный на него исподтишка. Похоже, если мы останемся здесь еще на пару дней, Дилс сможет оценить задницу служанки во всей красе. Если тупить не будет.

– Что мы здесь забыли?
– заныл Лерой, отодвинув тарелку с недоеденной похлебкой в сторону.

А вот тут я готов поддержать нашего следопыта. Ведь действительно – чего мы здесь забыли? В этом городке, как же его... Горевой Лощине, не то что скрытов, даже просто магов нет! И в деревнях, я уверен – та же ситуация. На редкость скучное место. Но мы тут торчим уже некрову прорву времени! Единственное развлечение – смотреть как напиваются трио идиотов вместе с гномом. Хотя... нет, благодаря Лейе у меня есть еще одно развлечение. Но оно хоть и развлекло меня поначалу, сейчас... приелось.

Не обращая внимания на начавшуюся перебранку – Кудо старательно подавлял ростки мятежа в свободолюбивой душе полуэльфа, я принялся вспоминать недавние события.

В Лощину мы добирались с немалым трудом – в этой глуши даже телепорта не было! Так что пришлось оседлать лошадей, и... и в конце первого же дня моя задница превратилась в отбивную. Серьезно – я спал лежа на животе! Вот бы радости было бы у Ирти, окажись он здесь...

На второй день я с ненавистью посмотрел на коня, с еще большей ненавистью на свой отряд, а затем мне на глаза попался Кенни... как оказалось, если постелить в несколько слоев ветки, а них положить несколько одеял, спертых под честное слово у всего отряда, а затем приказать Кенни вытянуть руки вперед, то получается очень даже неплохое лежбище. Особенно учитывая щадящую иноходь моего ездового арка.

Остаток пути я провел в неге и комфорте, единственное что беспокоило – странные взгляды встречных разумных, и повышенный расход накопителей. Впрочем, обе проблемы решились легко – накопители я сам заряжал, а разумные... ну их к некрам. На Пустошь.

Прибытие в Лощину запомнилось мне удивленными взглядами местных, и попытками некоторых из них наложить на меня знак своего божества. Так, по поверью малограмотных людей, можно избавиться от наваждения.

После прибытия мы расквартировались в трактире, сходили в администрацию, и... оказались предоставлены сами себе. День потомившись в трактире, отдыхая после дороги, на второй день я начал сходить с ума от скуки. И решил выбраться прогуляться.