— Неважно. Он заслуживает того, чтобы знать правду.

— Только после собрания совета, чтобы он успел уведомить Пикеринга…

Мягкое, сочувственное выражение разом сошло с лица сестры.

— Ты имеешь в виду сэра Джеймса Пикеринга?

— Да. — По ее спине пополз холодок. — Из Вестморленда. Он спикер в Палате общин.

— Они дружат?

Она вспомнила, сколь тесно они общались, пока готовились к заседанию парламента. У мужчин это называлось дружбой.

— Да. А что?

— Пикеринг был душеприказчиком де Вестона. Это он разорил нас.

Ошеломленная, Джейн опустилась на ступеньку.

— То есть, даже если Дункан примет мою семью, то мама…

— Мама его не примет.

Она уткнулась локтями в колени, сцепила пальцы и затихла, невидящим взглядом глядя перед собой. До сих пор она тщательно избегала мыслей о том, что однажды ей придется предстать перед матерью. Элис де Вестон не отличалась снисходительностью. Будет непросто вымолить у нее прощение за побег, а уж добиться разрешения выйти замуж за товарища ее заклятого врага представлялось и вовсе безнадежным делом.

Он ведь хочет на ней жениться. Разве не так?

Она попыталась припомнить его точные слова. «Позволь любить тебя», говорилось в песне, а не «позволь стать твоим мужем». Неважно. В том, что он так или иначе хочет разделить с нею жизнь, она была совершенно уверена.

Она подняла глаза.

— Мне нужно время. Пожалуйста, не говори пока ничего ни Джастину, ни маме.

— Ты сама обо всем им расскажешь. Сегодня же. И вернешься с нами домой.

— Нет! Совет собирается уже завтра. Дай мне хотя бы один день. Ну пожалуйста.

Солей нахмурилась.

— Хорошо. Один день. Но не больше.

***

Стоя у окна и наблюдая, как по небу медленно катится солнечный диск, Джейн ждала, когда Дункан вернется с собрания совета.

Он ушел еще на рассвете, оставив ее досыпать в комнатушке на постоялом дворе, которую они делили с двумя рыцарями и их оруженосцами. По счастью, соседи вскоре разошлись по своим делам, и Джейн осталась одна. Выходить наружу она не решалась из опасения нечаянно встретиться с Джастином.

Она не сомневалась в благополучном исходе собрания. Дункан был красноречивым оратором, к тому же король намекнул, что готов ему посодействовать.

Насколько она могла судить, он до сих пор на нее сердился. К сожалению, вчера не вышло улучить момент, чтобы развеять его обиду и рассказать томивший ее секрет, и теперь, оставшись в тишине и одиночестве, она принялась репетировать свою будущую речь.

Дункан, я говорила, что у меня нет семьи, но это неправда. На самом деле я дочь покойного короля Эдуарда.

Не лучше ли дождаться момента, когда они разделят постель, а после будут лежать, обессиленные и умиротворенные, прижавшись друг к дружке?

Дункан, я говорила, что моя мать — сильная женщина. Это правда, как и тот факт, что многие ее ненавидят. Потому что моя мать — Элис де Вестон. А твой друг Пикеринг отнял наш дом.

Нет, на такое прямолинейное высказывание ей не хватит смелости.

Снаружи послышались шаги. Дункан. Она подошла к двери, чтобы встретить его. Колокола недавно отзвонили полдень. Значит, совет заседал недолго.

Он вошел и с порога приказал ей собираться. Потом рванул ворот своего парадного облачения, словно оно душило его. Джейн помогла ему снять мантию.

— Король согласился отправить войско?

— О, да. — Он принялся расхаживать по комнате, собирая вещи. В каждом его движении сквозила ярость. — Уж он приструнит диких горцев. Научит их уважать англичан. И так далее. Весь этот вздор производит хоть какое-то впечатление только будучи переложен на латынь для протокола.

Она со страхом наблюдала за ним, понимая, что это только начало.

— Когда они выступят?

— Весной. Или летом. — Чеканя слова, он швырял вещь за вещью в дорожную сумку, будто отбиваясь от невидимого противника. — Или после второго пришествия. Когда им заблагорассудится. — Он остановился и взглянул на нее. Злость, боль, разочарование слились в его взгляде. — Знаешь, что самое интересное?

Она покачала головой, хотя вопрос был риторическим.

— Они в очередной раз назначили новых смотрителей, — с сарказмом сообщил он. — И на западную марку, и на восточную.