– Леха, чего стоишь столбом?
– крикнул он. – Посмотри ее сумочку, а я пока… Девчонка-то очень даже симпатичная, - грубая рука задрала подол ее платья, отодвинула пояс колготок. Юля закричала, попыталась ударить мужчину в пах коленом.

– Ах, ты драться решила? – после этого ее голову пронзила резкая боль, и все поплыло перед глазами. Последнее что она помнила – это большую мужскую ладонь, которая шарила у нее между ног…

Утро оказалось для Виктора очень тяжелым.

Он должен был решить многие вопросы, просмотреть важные бумаги… И именно в этот момент приехал Димка с дочкой и женой. Он с удовольствием общался с повзрослевшим сыном и очаровательной невесткой, пил с ними кофе и ел пирожные, потом играл с девочкой, а мысли его были далеко. Еще и Даша жужжала над ухом, как назойливое насекомое. А дела требовали его вмешательства. И сильно болело сердце, и дергался правый бок. Хотелось спокойно лечь на диван, разобраться с юридическими важными документами, а потом – просто уснуть…

– Витя, поехали! Парк культуры – так здорово! Покажем Настеньке все аттракционы… - жена высоко подбрасывала светловолосую кудрявую девочку, та радостно смеялась. – Вить, ну давай!

– Папа, поехали, - уговаривал сын, а невестка лишь скромно улыбалась, потупив глаза. Хоть один человек не достает его…

Положение спас звонок подруги жены. Та тоже собиралась прогуляться со своим внуком и звала с собой Дашу.

– Ты точно не едешь, Витенька? – она наклонилась к нему, обняла. – Ты такой бледный… Нормально себя чувствуешь?

– Даша, все хорошо, - вздохнул он. – Поезжай, развлечетесь. А мне не до Парков культуры - нужно заняться делами.

Оставшись в одиночестве, он еще раз перечитал завещание. Все было исправлено так, как необходимо. Теперь он спокоен… Нет, помирать он, конечно, не собирался. Еще столько всего нужно сделать. В первую очередь – искупить вину перед Инной. Долго же терпела несчастная девочка, и в итоге стала такой… какой стала бы в любом случае. Ведь она – его дочь!

Виктор достал надежно спрятанную в ящике с бельем фотографию Инны. Она стоит на фоне деревенского дома своей бабушки. Красный стильный плащ подчеркивает белизну кожи и изящество фигурки. Она беззаботно улыбается… и уже никогда не сможет улыбаться вот так.

– Инночка,- он смахнул с глаз непрошеные слезы. – Милая моя, родная. Я виноват. Господи, как я виноват…

Он бы совсем раскис, если бы не неожиданный телефонный звонок. Это был Игорь.

– Да, племяш, - ответил он, стараясь казаться спокойным. – Что. Как – пропала? Уже сутки? А что же вы сидите? Я немедленно позвоню куда надо…

Острая боль проникла в сердце, не давая дышать. Стало очень холодно – так, как бывало после рождественского купания в проруби, когда вылезаешь на холодный морозный воздух. Он свалился с дивана, судорожно дергаясь. Слезы текли по побледневшему лицу.

– Эх, Юлька, Инна… Девчонки, что же с вами творится?

Это были последние слова Виктора Громова.

Глава 37

Еще ранним утром в одном из дворов на улице Рогожский вал остановилось такси. Из него вышел мужчина лет тридцати пяти, невысокий, крепкий, темноволосый, дорого одетый. Он расплатился с таксистом, схватил два кожаных чемодана и решительно направился к подъезду новенького многоэтажного дома.

Когда переливчатая песня популярной певицы огласила нарушила тишину двора, мужчина остановился, достал из кармана кожаной куртки телефон и поставил чемоданы на землю.

– Да, Йожин! Очень рад тебя слышать! Нет, я еще в Москве… Нужно решить кое-какие вопросы. Как только разберусь – сразу закажу билеты в Прагу! Как там мой ресторанчик? Следи за всем, на тебя вся надежда. Я обязательно позвоню, когда покину Москву. Все, до свидания!

Мужчина хотел продолжить свой путь, когда увидел на земле что-то странное… Красную порванную тряпку. За ней – длинные ноги, испачканные кровью. Взлохмаченную шапку темных волнистых волос. И наконец – разбитое в кровь лицо. Труп… Никаких вещей трупа рядом не было – ни сумочки, ни пакета. Естественно, раз так избили, то наверняка перед этим ограбили. Бедная девочка…

– Кошмар! – пробормотал он и собирался пройти мимо, но ему что-то послышалось – то ли стон, то ли вздох. Заморосил мелкий дождь, смывая кровь с самых красивых ног, которые он когда-либо видел. Эти ноги шевельнулись – или ему опять показалось?

– Девочка, кто же тебя так? – он прислонился к груди избитой девушки. Сердце билось, но очень слабо. Да, в родной России-матушке ничего не изменилось. Бьют до полусмерти беззащитных женщин, причем таких красивых. Жалко будет, если она умрет…

Дышала девушка с трудом. Еще бы – ее явно насиловали не один раз, к тому же били по голове и другим жизненно важным местам.