Я попозже... Потом,

Когда будет о чём...

И мучитель, и раб,

Сын слепых поколений,

Выйду в чистое поле

В вечерний Четверг.

За слепцов и тупиц

Упаду на колени,

Чтоб Господь

Мою горькую мысль

Не отверг.

132

НА РУБЕЖЕ МОЁМ ПОСЛЕДНЕМ

Я уже писала, что со-

ставлять сборники муж

так и не научился. К соб-

ственным детям-стихам

объективным быть не

мог. Подборки делались

под настроение, а по-

том обнаруживалось, что

главное осталось «за бор-

том»... Так создавались и

«Молитвы времени разло-

ма». Разбираясь в остав-

шемся, я досадовала. К

счастью, в Вологодском

отделении Союза писате-

лей России подошла его очередь на брошюру из серии «Вологда-XXI век».

Сборник «Свобода - тягостная ноша» составляла я. Михаил в то время

был в больнице и только внёс коррективы. В Союзе писателей с текстами

согласились, только заголовок сборника не понравился (слишком публи-

цистично!). Был предложен другой - «Тягостная ноша», но мне он показал-

ся безликим, да и Михаил не согласился.

– Автор и есть публицист, - сказала я.
– У него такое лицо. А «Тягостная

ноша»... что-то от такелажа: «Цемент», «Железный поток».

Тираж у этих малоформатных брошюр был приличный - 999 экземпля-

ров, их рассылали по области, раздавали школьным библиотекам. Резо-

нанс в прессе - нулевой.

...Он давно не выходит из дому. Собрания Союза писателей он и рань-

ше не очень-то жаловал, а тут появилась уважительная причина - бо-

лезнь. Он и рад.

Светлым пятном в конце девяностых была наша семейная дружба с

врачом детской поликлиники Верой Леонидовной Бузыкаевой. Вера ис-

кренне увлеклась творчеством Михаила Николаевича и приобщала дру-

гих. Часто бывала у нас дома как друг и врач. В ней было особое женское

обаяние, за которым, впрочем, ощущался твёрдый, мужской характер.

Она замыслила написать о Михаиле художественно-документальную кни-

гу, и не только с блеском выполнила задачу, но и издала книгу за счёт

своих скромных медицинских заработков, с привлечением спонсорских

средств. Книга «Нет, жизнь моя не горький дым...» получилась большая,

красивая. Но, несмотря на активную Верину пропаганду и положитель-

ные отзывы практически всех, кто её прочитал, достойного отклика книга

так и не получила, что больно ранило автора.

Почему так вышло? Осмелюсь предположить - по той же причине, по-

чему не нужен был сам Михаил Николаевич. Никому ничего особенно не

нужно, если перестаёшь «толкаться и давить». А «толкаться» Вера устала.

...Вспомнилось, как в 70-е годы прошлого века власть посчитала, что

Вологде для повышения престижа нужно иметь прирученного писателя-

классика. На роль мэтра был приглашён с Урала Виктор Астафьев. Ему

дали первоклассную квартиру и подарили мебельный гарнитур. Но Аста-

133

фьев не оправдал надежд: вёл себя независимо, а потом и вовсе уехал, да

ещё и написал по вологодским мотивам сатирическую повесть «Печаль-

ный детектив». Это кое-кого обидело («Гарнитур взял, а нас опозорил...»,

«После знакомства с этим произведением хочется помыть руки»). Когда я

рассказала об этом профессору Пермского университета Р. В. Коминой,

она засмеялась: «Писателям дарят не гарнитуры, а понимание».

Миша говорил о коллегах-писателях:

– Я никому ничего не желаю плохого. Но я им - не по зубам.

Болезнь скручивала его. К физическим страданиям добавлялись мо-

ральные. Мучаясь от душевной обособленности, всё больше замыкался в

себе.

КРЕСТ

Жизнь вечна

В мечтах дурака:

Признанье,

Раденье о благе...

Спокойно выводит рука

Раздумья мои на бумаге.

Мелеет надежды река.

Тень в чёрном,

Российские дроги...

Выводит рука старика