Когда моя мама была жива, то она рассказывала, что вампиры и вервольфы не всегда были такими как сейчас, и что благодаря стараниям инквизиции произошла огромная трагедия вампирского народа. Конечно, на уроках истории не в одной книге не написано, что инквизиция в чем-то виновата. Наоборот только благодаря людям мир стал более сбалансированнее в отношении добра и зла. Но факт остается фактом. Около восьмисот лет тому назад началась эта затея с истреблением ведьм по всему миру. Понятно, что инквизиторами в первую очередь хотелось озолотиться за счет смерти невинных людей. Ведь все имущество выявленной ведьмы шло в их карман. Священники придумывали самые изобретательные способы поимки ведьм, ломая жизни и судьбы многих людей, но когда в их хищные лапы стали попадать настоящие ведьмы и вампиры, инквизиторы были напуганы. Они понимали, что настоящую ведьму и вампира не просто распознать, а убить практически невозможно. Стали формироваться специальные отряды по изучению этих созданий и выявления способов их умерщвления, являлись первостепенными задачами церкви.

В то время вампиры были совершенно другими. Обитая в лесах и в закрытом от глаз смертных измерении, они вели уединенный образ жизни, никак не вплетаясь в быт и историю людей. Но однажды, один из старейших вампиров, бродя по лесу, встречает женщину эльфийку. заблудившуюся, и отчаявшуюся вернуться домой. Вопреки всему он влюбляется в нее, и она отвечает ему взаимностью, при этом как можно больше узнавая о его таинственной, закрытой от мира расе. Раскрыв все секреты, она покидает вампира и вслед за ее исчезновением тысячи рыцарей инквизиции входят в леса, уничтожая все на своем пути. Свирепые и хорошо вооруженные инквизиторы знали, что мужчины вампиры очень сильно привязаны к своим женщинам и что в некоторых случаях, если умирает женщина вслед за ней уходит и мужчина. Так же только женщина вампир могла произвести на свет настоящего вампира. В связи с этим уничтожение женщин было первостепенной задачей.

Инквизиторы думали, что если они истребят всех женщин, то на свет больше не появится ни одного вампира. Так и произошло, в течение столетия на свете не осталось ни одной чистокровной женщины, но это лишь усугубило ситуацию. Оставшиеся в живых вампиры стали нападать на людей в порыве ярости вгрызаясь в их плоть, не осознавая, что переносят часть своего проклятья на смертное тело. Так появились вампиры полукровки, которые и посей день бродят по этой земле, одержимые кровью. Из чистокровных вампиров на сегодняшний день остались единицы. Кто-то сошел с ума, кто-то покончил жизнь самоубийством. Наверно страшно одиноко быть в этом мире одному, понимая, что не смог защитить свой род своих женщин.

Меня всегда раздражал тот факт, что уж слишком много в учебниках по вампирологии белых пятен. От того возникают вопросы на которые преподаватель не может дать ответа. Закинув сумку на плечо, я направилась по пустынному серому коридору в туалет.

Открыв кран, я зачерпнула холодной воды в ладони и прижала их к лицу. Ледяная прохлада, немного привела меня в чувства. Я не могла понять природу голоса в моей голове. Неужели Анна Петровна хотела вызвать меня на бой. Для чего? Мстить, таким образом, за то, что я игнорирую ее предмет. Я пожала плечами. Не знаю, но что-то здесь было не так.

Откинув волнистые рыжие волосы за спину, я посмотрела на себя в зеркало. В отражение на меня смотрела молодая двадцатилетняя девушка. Идеально очерченный овал лица, огромные зеленые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, прямой нос, пухлые большие губы. Возможно, я могла сойти за красотку, если бы не эти ужасные шрамы, от когтистой лапы вервольфа, сползающие от середины правой части лица по шее к плечу. Порой тональный крем прикрывал этот ужас, но когда кровь приливала к лицу, эти шрамы вырисовывались бордовыми полосами, делая мой образ поистине безобразным. Поджав губы, я брызнула водой в свое отражение. Прозрачные струйки воды поползли по поверхности ледяного стекла, смазывая черты моего отражения. Ничто не проходит бесследно.

Сегодня был пасмурный день дождливого сентября. Воздух был сырой и прохладный. Темные тучи затянули все небо, и я который раз пожалела, что не приехала на машине. Застегнув верхнюю пуговицу длинного черного плаща, я накинула на голову капюшон. Мне нравились черные вещи, а еще длинные юбки и обтягивающие корсеты. Многие подумают, что я старомодна, но это не так. Я просто одеваю то, что мне нравится. Это, пожалуй, единственное, что я не смогла поменять в своей жизни, переехав в этот город.

Выйдя за ворота университета, я свернула на тротуар и направилась к автобусной остановке, где уже столпилось уйма народа. Мы с братом приехали в этот город два года тому назад. Некросиб был наилучшим местом, для тех, кто хотел бы затеряться в толпе. Огромный мегаполис со всеми прелестями и возможностями. Вампиры, оборотни и множество других существ, получив лицензию на жизнь, вполне могли проживать на этой территории, платя обязательный налог инквизиции города.

Я села в автобус и рассчитавшись за билет, уставилась в окно. Все так сложно в этом мире. В мире где для того что бы выжить приходится платить обязательный налог за мистические способности. Плати налоги и живи спокойно, а иначе придут инквизиторы и вздернут тебя на площади под всеобщее ликование толпы.

Почему-то в последнее время мне часто вспоминалась моя мама. Наверно только сейчас я могу понять ее отчаяние и одиночество. Быть в незнакомом мире, пытаться смотреть без ненависти на людей, которым так завидуешь. Я поджала губы. Моя мать была некромантом, будучи беременной мной и братом, она незаконно проникла в этот мир из Некрополиса. Без лицензии на жизнь с двумя новорожденными младенцами на руках, она стала торговать на черном рынке своими некромантскими способностями. Поднятие мертвецов для боев без правил была основная статья ее дохода. Так мы прожили семь лет, пока не пришли инквизиторы и не забрали ее с собой. Получив обвинение в незаконном поднятие зомби, у нее не было шанса выбраться из этой ситуации живой. Ее сожгли и связь, соединяющая нас с предками, оборвалась. В возрасте семи лет нас отправили в детский дом, где мы и прожили до своего совершеннолетия. Об отце я ничего не знаю, но видимо он был вервольфом, раз брат унаследовал врожденный вирус ликонтропии. Я же являюсь приемником некромантского дара, а от отца у меня способность быстро заживлять свои раны, если они нанесены не освещенными предметами, и в моменты, когда мне угрожает опасность, из моих пальцев появляются острые, прочные когти.