Пока над отрываемыми окопами и траншеями раздавались только звуки от тяжелого дыхания, хеканье и слышалось как лопаты вгрызались в землю.

Солдаты батальона штабс-капитана Логинова, готовились встретить 'иностранных путешественников' с полным уважением. Анатолий Михайлович не терпел плохо выполненной работы, нижние чины его вполне понимали, поэтому готовились к бою обстоятельно, со всем старанием.

Глава 22. Черная речка (репетиция оркестра).

– Старина! Ты слышал, что часть армии пойдет на штурм северной стороны Севастополя?

– Нет, Тимоти, не знаю об этом. А кто пойдет?

– Генерал лягушатников выделил две дивизии, дивизию турок и всех макаронников.

– А мы? Разве можно обойтись без англичан?

– Фузилеры готовы, готовы,

Сражаться за Англию снова!

Пропел приятелю начавший разговор, Тимоти Лонг - ординарец командира роты двадцать первого полка королевских фузилеров. Своим ростом он вполне оправдывал свою фамилию. Фигура в шесть футов два дюйма, но довольно сухощавая, чуть сутулая, первое, что приходило на ум человеку, видевшему его в первый раз, было именно определение - длинный.

Его друг, Джон Стентон, был обычного среднего роста, рыжеватый лондонский кокни. Познакомились они на вербовочном пункте в пятьдесят четвертом году, вместе отплыли из Плимута, побывали в лагере в Варне, счастливо избежали холеры в Болгарии. Вторая волна эпидемии, уже в Крыму, тоже счастливо миновала их.

В сражении у Инкермана Джон перевязал раненного Тимоти и вытащил его с поля сражения, дружба их окрепла и они поклялись не оставлять друг друга ни в жизни, ни в смерти.

– Сначала лягушатник и слышать не хотел, чтобы мы приняли участие в этом славном деле. Но потом генерал Симпсон, заменивший лорда Раглана, добился, чтобы участие в штурме Севастополя принял наш двадцать первый полк.

– Тимоти, а тебе не кажется, что лягушатники слишком много на себя берут?

– Кажется, старина, кажется, - понизив голос, Лонг продолжил, почти перейдя на шепот, - лягушатники потрясают каким-то ржавым осколком, якобы убившим их солдата на котором есть надпись на английском языке. Их генерал так орал на лорда, что тот не выдержал и умер.

– Так ведь лорд Раглан умер от холеры?

– Это официально так объявили, я знаю, точно, француз кричал на нашего командующего такими словами, что не всякий ломовой извозчик знает. Не зря они затевали драки с нашими горцами.

– Откуда ты все знаешь, старина?

– Надо иметь приятелей в штабе, будешь все знать. Русские, эти исчадия преисподней, подбросили французам осколок гранаты, на котором якобы надпись на английском языке и теперь те дуются на нас. Говорят, будто это мы виноваты, что штурм провалился и , что мы продавали русским новейшие военные изделия.

– Глупость!

– Конечно глупость, но вот осколок есть, и придется объясняться откуда он взялся. Вот так-то старина. Держи ухо востро. Мы еще намаемся с этими пожирателями улиток и лягушек.

– Да-а-а. Но каковы эти азиаты?! Отбили штурм, поссорили лягушатников с нами, теперь радуются!

– Я так понял, нам ставят в вину, что мы не атаковали русский редан, якобы пришли, поглядели на ров и ушли!

– Клевета! Я сам был в штурмующей колонне, и видел как погиб капитан Гоуи со словами: 'Вперед за старую, добрую Англию!'

– Лягушатники этого не оценят. Готовься, старина, без английских фузилеров, Севастополя не взять!

* * *

Гладко вписано в бумаге,

Да забыли про овраги,

А по ним ходить...

На Федюхины высоты,

Нас пришло всего три роты,

А пошли полки!

Штабс-капитан Логинов, обойдя в очередной раз линию обороны, поговорив с солдатами и унтер-офицерами, знакомыми еще с германского фронта, сейчас напевал старинную народную песню, размышляя, все ли он сделал для успешного проведения боя. В голову ему лезла всякая ерунда, припомнилось даже определение боя, вызубренное к экзамену на чин прапорщика при штабе Одесского военного округа в далеком девяносто девятом году. 'Бой- это организованное вооруженное столкновение двух противоборствующих сторон с целью уничтожения или пленения живой силы противника'.

– Господи! Какая чепуха лезет в голову! Поручик! У нас все готово?

Адъютант батальона поручик Нестеров, до перевода в полк, служивший при штабе Ивано-Вознесенского запасного батальона, отнюдь не рвался на фронт. Участию в боевых действиях, сопровождаемому посвистом пуль над головой и разрывами снарядов, он предпочитал спокойную и необременительную службу в тылу. Выбрав в двенадцатом году по окончании Алексеевского училища, местом службы Ивано-Вознесенский запасной батальон, с началом войны Нестеров решил, что вытянул счастливый билет. Фронт с его опасностями и возможностью получить Георгиевское оружие, не привлекал поручика. Гораздо больше Константина Михайловича интересовало, какие блюда подадут в собрании на обед.