предельно вежливо:

— Давайте посмотрим по обстановке? А вы до времени посидите в танке? Пускай даже и

у меня на коленях — заодно обучитесь мастерству наводчика...

Взревел двигатель Е-75, ворота ангара распахнулись и танк выехал на залитое солнечным

светом плоскогорье. Эль-Халлуф. Что ж, могло быть и хуже, какой-нибудь там Koshmarin

или Топи...

— Заснимем романтический пейзаж, — скомандовала корреспондентка. — Подъедете к

краю обрыва, нужна панорама на долину. Лейтенант, осмотрите местность — грозно

сдвиньте брови, ладонь козырьком ко лбу — вы ищете врага!

— Для этого есть стереотруба, — несчастным голосом вякнул Отто Фюрст. — Так

надежнее... И вообще, стоять у обрыва опасно, нас могут заметить с той стороны...

— Делайте, что вам говорят! Война — это прежде всего эстетика!

— Конечно, конечно, — в тон подхватил Ганс Шмульке. — Развеваются знамена, гремят

барабаны, мы маршируем, враг в панике бежит, девушки в коротких юбках осыпают

победителей цветами... И никакого глупого стояния за камнями только потому, что ты

боишься получить в борт болванку во-он от того Т95.

Крошка «Чаффи», успевший прорваться через долину и пересохшее русло реки к

возвышенностям напротив высветил сразу несколько машин противника — машин очень

серьезных. Е-75 тем временем висел над пропастью ради шикарного кадра с пейзажем.

— Да стреляйте же! — воскликнула репортерша! — Они прямо перед вами! Желательно

оne-shot с первого попадания! Нужен красивый план!

Бухнуло 128-миллиметровое орудие. Эффект нулевой. Стрелять и попадать — две

принципиально разные вещи.

— Назад, назад! — заорал Фюрст, — У нас засветка по выстрелу! Вот сейчас...

...Разбитый танк вышвырнуло в ангар. Ганс Шмульке, задыхаясь от дыма, чудом выволок

наружу чрезмерно ретивую корреспондентку.

— Что... Что это было? Почему? Мы не завершили съемку! — заверещала она, с трудом

откашлявшись. Брючный костюм в нескольких местах прожжен, личико покрыто густым

слоем маслянистой копоти. — Безобразие!

— Первое: это был взрыв боезапаса, — с ангельским терпением сказал лейтенант Фюрст.

— Второе: война, это далеко не всегда эстетика — посмотрите на себя в зеркало и

считайте, что легко отделались: в нашем мире никто не умирает. Третье: может быть мы

сами сделает реплей? Выберем для вас наилучший и пришлем в головной офис? Зачем

портативные камеры на танки установлены?

— Нет уж, — непререкаемо заявила телевизионная муза. — Пока чинят танк, я иду в душ,

переодеться и все начинаем сначала. Без сногсшибательного репортажа я отсюда не уеду!

— Шмульке, — позвал унтер-офицера герр Фюрст, едва корреспондентка вместе с

закопченным оператором отправились в направлении штабного здания, приводить себя в

порядок. — Бегом в диспетчерскую. Связываешься с нашими ребятами из клана. Едем на

тренировочный полигон, четко расписываем сценарий, устраиваем... Как это у русских?

Pokazuhu. Один Е-75 нагибает пятнадцать «Маусов»? Как идея?

— А поверят?

— Еще как. Ведь в этом деле главное не правдоподобность, а эффекты. И полигон выбери

покрасивее! Да хоть Перевал — водопадики, альпийские луга... Чтоб глаз радовался!

Понял?

— Jawohl!

51. TanksCraft

— Фу-у, что это за неслыханная гадость?

Ганс Шмульке и лейтенант Фюрст подошли к Парамону Нилычу Котятко, который,

присев на корточки, разглядывал покрывавшую скальную породу дурно пахнущую слизь

неестественно-фиолетового цвета. Часть северного респа Карельского полигона была

покрыта слоем вонючей субстанции, похожей на неудавшееся бланманже приготовленное

художником-футуристом.

— Из головного офиса о необычных нововведениях не сообщали, — сказал комиссар и

осторожно потрогал пальцем упругую органику. Тотчас вытер руку о галифе. — Что-то не

нравятся мне подобные странности...