Высшее техническое училище, где Жуковский читал лекции и производил опыты в своей

аэродинамической лаборатории.

Он вернулся домой к обеду и, по обыкновению, часа два поспал. Затем сел за письменный

стол — доканчивать чертежи и расчеты, которыми занимался накануне.

Идея Лебеденко, как ни странно, Жуковского заинтересовала своей крайней

необычностью. Он поневоле начал чертить спицевое колесо.

— Нужно как следует рассчитать давление на грунт, — бормотал он.

Жуковский начинал свой творческий путь в те годы, когда велосипед был диковиной. Сам

по себе этот колесный «агрегат» увлекал Жуковского как задача теоретической механики,

и он по целым дням вычислял — как работают спицы и обод велосипедных колес.

«Я хочу решить велосипед математически», — говорил он.

Теперь ему предстояло «математически решить» чудовище, которое про себя он именовал

«Танк Лебеденко» или, еще проще, — «Мастодонт».

Он исписывал листок за листком, и скоро уже странички, покрытые крупными буквами —

строки неряшливо загибались книзу, — лежали на столе, на пепельнице, подоконнике, на

старинных часах, всегда стоявших на письменном столе Жуковского...

21 января 1915 года, Царское Село

— Государь ждет.

Лебеденко, замирая, вошел в большой кабинет в Александровском дворце Царского Села,

где размещалась резиденция государя.

Николай Второй смотрел прямо на него, сидя за столом.

Царь был в точности похож на свои портреты: неподвижное лицо, загадочный —

«византийский» — взгляд светлых глаз. И еще он был похож на императора Вильгельма.

Это сходство старательно ретушировалось газетными карикатуристами, которые рисовали

«Вилли» с цыплячьей вывернутой шеей и непомерными усами.

Царь был спокоен, любезен.

Лебеденко поставил перед ним модель «Мастодонта». Модель была деревянной, размером

с игрушку, но могла двигаться: ее снабдили специальным двигателем на базе

граммофонной пружины.

— Ваше величество, я пришел рассказать вам, как выиграть войну! — выпалил

Лебеденко.

«Мастодонт» поехал.

— За счет размера колеса... — начал объяснять Лебеденко. — Да я, впрочем, лучше

покажу.

Модель побежала по ковру.

— Скорей, дайте книгу! — возбужденно крикнул Лебеденко, не помня себя от волнения.

Царь тоже, казалось, забыл о разнице в их положении. Он схватил со стола свод законов

Российской Империи и протянул инженеру.

Игрушечный «танк» легко одолел преграду.

Государь подошел к шкафу и вынул сразу несколько больших книг. Скоро они с

Лебеденко соорудили в кабинете на полу целую систему препятствий, нагромоздив горы

книг.

«Мастодонт» не смущался никакими «монбланами» — деловито жужжа, он крушил

воображаемого врага.

— При помощи таких вот машин в одну ночь будет прорван весь германский фронт, и

Россия выиграет войну! — горячо заверил Лебеденко.

Николай улыбнулся.

— Господин Лебеденко, — произнес император, — я думаю, у вашего изобретения

большое будущее. Считайте меня своим покровителем в этом деле. Я распоряжусь, чтобы

вам выделили необходимые средства для постройки. Начнем с суммы в 210 тысяч рублей.

Полагаю, этого хватит.

Лебеденко схватился за грудь. Будь времена другие, он бы бросился целовать царю-

батюшке руки, но сейчас ограничился поклоном.

При выходе из кабинета он вдруг замешкался и нарочито произнес:

— Гм...

— Да? — Николай поднял брови, глаза его стали круглыми.

— Недавно, ваше величество, доблестными авиаторами армии российской был сбит

вражеский дирижабль, — произнес Лебеденко. — Так с него были сняты моторы

«Майбах», каждый по двести сорок лошадиных сил, ваше величество!

— Мне об этом известно, — сказал царь.

— Не то чтобы русские изобретатели не способны были построить такой мотор, и даже

лучше, — продолжал Лебеденко, — но ведь на это требуется время, а времени-то у нас и

нет.

— Я распоряжусь, чтобы «Майбахи» отдали вам, — кивнул Николай.

Аудиенция была окончена.

Май 1915 года, лес в районе станции Орудьева, к северу от Дмитрова