И все бы сложилось так, как она хотела. Если бы не очередная встреча с теткой Аргонты, упорно не желавшей оставлять Анжи в покое. Разглядев в ней способности к чародейству, она хотела сделать ее своей ученицей и использовать в неблаговидных целях. Ее очередная попытка стоила ей жизни. Анжи, несмотря на юный возраст, уже доводилось убивать чудовищ, но смерть старухи пережить ей было нелегко. Она уединилась, пытаясь свыкнуться с тем, что невольно стала убийцей. Надеялась найти утешение у возлюбленного, но с опозданием узнала в нем горько оплаканную Кели, которой, как оказалось, никогда и не было. Это всегда был Плата, всего лишь позволивший ей подобное заблуждение.

Спасший ее когда-то ворон, подосланный чародейкой, проявив чудовищную для птицы силу, вытолкнул Анжи из ставшего дорогим ей мира. Под ударом крыльев распахнулись невидимые врата в иные миры, и она окунулась в этот долгий, мучительный полет.

И вот теперь, пережив все заново, она приближалась к очередному неизведанному миру, где ей предстояло опять искать путь домой. Но на этот раз, путь в царство короля Фаэтона. Туда, где она твердо решила остаться, и откуда ее выбросило по воле Аргонты.

А может, все было предопределено?

Она лежала на холодной, выложенной каменной плиткой аллее. Рядом кружили вихри золотистых листьев. Солнце висело над горизонтом, ярко-желтые лучи стелились по дорогам и белокаменным домам. Над ними парили огромные птицы, несущие в когтях качели с шепчущейся парой. В леске с белыми скамьями и виадуками прогуливались люди.

Анжи пыталась удержать обрывок сна. Ей снился Плата, его черные волосы, переливающиеся бордовыми полосами, льдисто-серые глаза, как и до этого, обведенные карминной краской. Он так ласково прикоснулся губами к ее виску, но утешительный, отеческий поцелуй пронзил холодом.

Она снова открыла глаза и долго смотрела в бездонное небо. Чужое, безразличное небо. Лишь шорок гонимых ветром листьев нарушал безмолвие напыщенной природы.

Большой черный ворон, ощущение падения за зеркальную стену… Все это не было сном? Она уже не в царстве короля Фаэтона. От ставших родными земель ее отделяет вечность, и эту потерю ничем не заполнить.

Коснувшись вялой рукой плеча, Анжи нащупала оставленные колдовским вороном царапины. Значит, все было на самом деле.

Из ближайшего дома вышел незнакомец и удивленно посмотрел на лежавшую под порогом гостью. Присев рядом, поинтересовался, что с ней произошло и чем он может помочь. Анжи отвернулась и заплакала. Как ей объяснить, что с ней случилось? Чем он может ей помочь? Никому не понять, что значит потерять целый мир! Оказаться легкомысленно сломанным цветком, оставившим свои корни в родной земле. Ее снова примут за сумасшедшую, будут уверять, что такого царства не существует!

Парень помог ей встать и завел в маленький дом. Напротив двери стояла кровать, и Анжи на непослушных ногах с трудом до нее добралась. Как же хотелось хоть на время забыться!

…Проснулась она на рассвете и обвела взглядом украшенные полотнами стены. В окно сквозь мозаику сочился свет, ласкающий спящего на полу хозяина. Подложив под голову книгу и укрывшись тюками материи, он что-то бормотал во сне.

Анжи села и коснулась пальцами холодных плит. Такое знакомое чувство опустошения! Невыносимая тяжесть смирения…

Проснувшийся хозяин, потягиваясь, столкнул со стола книги, бумаги и стакан с водой. Перепугавшись, подскочил и бросился спасать шелка и чертежи. Вспомнив, что вынудило его спать на полу, резко оглянулся.

— Как ты? – осторожно спросил он.

Анжи ничего не ответила. Что она могла сказать? Что уже мертва?

— Может, ты голодна? – снова поинтересовался хозяин.

Ответа он так и не дождался и больше не решался ее разговорить. Занялся повседневными делами: шил, кроил, порол. Иногда делал наброски, наполняя комнату специфическим запахом красок. Все это время Анжи сидела на краешке жесткого ложа и неустанно думала о царстве короля Фаэтона. Ее не волновало, в какой из миров она угодила. Не все ли равно?

Ее заставила очнуться судорога, пронзившая затекшую ногу. Анжи поспешно поднялась, выждала, пока боль утихнет, и медленно подошла к столу. На нем лежал ее портрет, написанный сангиной. Хм, неприветливый взгляд… девушки? девочки? подростка? Большие, винного цвета глаза, похожие на ромашки зрачки. Темные волосы, отливающие кармином, неровными прядями спадающие на лицо.

А на шее – цепочка с золотой монеткой.

Она дотронулась до ключицы, сжала в кулаке медальон и сорвала его с шеи. Задержавшись у окна, долго смотрела на подернутые осенней ржавчиной деревья. По белым аллеям прогуливались люди; по воздуху плыли качели, носимые четырехкрылыми птицами; по дорогам ездили ажурные повозки-шары, запряженные огромными кошками.