Каждый раз, когда у меня начинался спад, я всегда выходил на лёд первым. Я брал ведёрко с шайбами и начинал стрелять по углам, чтобы вернуть себе уверенность в своих силах. Таким образом я пытался перестраховаться от того, чтобы при следующем опасном моменте я не послал шайбу в пузо вратарю. Кроме того, когда у игрока наступает спад, все его суеверия выходят на первый план. А хоккеисты - люди вообще от природы суеверные. Свои ритуалы я знал наизусть и не менял на протяжении 13 лет.

На катке надо было быть в 9-00, поэтому я вставал в 8-00, садился в машину в 8-13, вставал в очередь в "Тим Хортонс" (популярная канадская кофейня, прим. АО) и заказывал свой дабл-дабл (популярный вид кофе, прим. АО). По дороге я выкуривал три сигареты, причём прикуривал на определённых светофорах. Ездил я всегда одной и той же дорогой - Дирфут, Сауслэнд, Блэкфут, мимо казино "Кэш" и подъезжал к служебному входу "Сэддлдоума".

После этого обряд возобновлялся уже на самой арене - я выпивал ещё одну чашку кофе, раздевался, принимал душ, сидел в ванне ровно три минуты, шёл на командное собрание, тренировался, снова принимал душ и садился в машину. Обедать я отправлялся в ресторан "Ла Брецца", где заказывал хлеб Романофф и тортеллини с газировкой и апельсиновым соком.

Затем я вновь садился в машину, ехал домой и ложился спать в 14-00. Я просыпался в 16-00, садился в машину в 16-13 и заезжал в "Тим Хортонс" за ещё одним дабл-дабл в 16-15. На арену я ехал той же дорогой, припарковывался, принимал душ, сидел три минуты в ванной, разминался и начинал наматывать свою клюшку - а это уже отдельный ритуал.

Как и любой другой хоккеист, я очень дорожил своими клюшками. Клюшка может здорово сказаться на твоей меткости. Я даже на матчах в перерывах клюшку заново заматывал. При этом я всегда мотал с конца крюка к его началу и использовал липкую ленту, чтобы шайба к крюку прилипала.

Я ещё клей использовал, чтобы крюк плотнее держался на клюшке - они у нас тогда сборные были. Марки изготовителя сейчас уже все поменялись. Я несколько лет играл Jofa, а потом уже Nike и Easton. Jofa и Nike платили мне по 100 тысяч долларов, чтобы я пользовался их экипировкой - клюшки, шлемы, краги, штаны. Если вы посмотрите на мои хоккейные карточки, там прям видно в каком году в чём я играл.

Я перешёл на Easton во время своего второго сезона в "Рейнджерс". И когда я бросил по воротам их клюшкой в первый раз, я обалдел. Клюшка увеличила силу моего броска на 10-15 м/ч! Современные цельные клюшки улучшают качество броска просто нереально. Но в плане игры в пас и владения шайбой, тут всё сильно отличается от деревянных клюшек.

Современные клюшки жёстче. Более того, у них настолько жёсткий крюк, что когда в него попадает шайба, она тут же отскакивает куда-нибудь в сторону, если только у тебя не чудо-руки. То и дело видишь, как парни шайбу обработать нормально не могут. А всё почему? Потому что у них рук подходящих нет, чтобы такой жёсткой клюшкой управлять. В НХЛ пасуют так же сильно, как и бросают. Так что тебе пасуют со скоростью 80-90 м/ч, то у тебя шайба обязательно отскочит в сторону от крюка, если только ты не отменный технарь.

С Easton я решил не брать ни копейки, потому что у меня на этой почве были проблемы с Nike. Мне нравилась самая первая клюшка Nike, но потом они изменили разъём под крюк и сам крюк тоже, и мне это было уже совсем не по душе. В том сезоне я забросил всего 15 шайб. Не нравилась мне та клюшка хоть убей. Некоторые клюшки Nike были ничего, а другие, наоборот, слишком тяжёлые. Бросишь по воротам такой клюшкой - и шайба летит совсем не туда, куда ты хотел.

Вообще когда берёшь клюшку в руки, сразу понимаешь - забьёшь ты ей или нет. В сезоне 1990-91 (это когда я 51 шайбу забросил) я играл клюшками компании Louisville, и они меня абсолютно всем устраивали, даже не знаю почему. Может быть, я тогда был уверен в своих силах или ещё что-нибудь в этом духе, но как только я взял клюшку Louisville, я сразу понял - "Это моё".

Перед матчами я не очень любил общаться с партнёрами. Я предпочитал собираться с мыслями.

Перед каждым матчем наш видео-тренер, Гэри Тэйлор, делал мне подборку моих голов на текущий момент, и я садился смотреть их. Это настраивало на положительный лад. Перед игрой тренер всегда проводил командные собрания, и мы все на них приходили. После этого я одевался (всегда слева направо), а потом обязательно вставал в очереди на раскатку за вратарём.

Я всегда делал одно и то же - каждое упражнение я начинал с определённого места (когда я бросал и куда я бросал тоже было не просто так), потом я возвращался в раздевалку, пил "Гаторейд", смотрел свои голы ещё пару минут, загонял себе под верхнюю губу жвачку (даже не знаю сколько раз ко мне подходили руководители команды и говорили: "Нельзя жевать жвачку, когда у тебя берут интервью!") и опять шёл в раздевалку.

Весь этот ритуал заканчивался тем, что я снова вставал в очереди на выход на лёд за вратарём, смотрел на флаг во время исполнения гимнов, считал все 13 углов на кленовом листе, а когда звучало "O Canada, we stand on guard for thee" (последние слова канадского гимна, прим. АО), я касался льда и крестился. После всего этого я был готов к игре.

19-октября 1996-го года напряжение в воздухе можно было ножом резать. На следующий день у нас была игра с "Эдмонтоном", и я напряжён до предела. У "Ойлерс" было четыре отличных снайпера - Даг Уэйт, Райан Смит, Андрей Коваленко и Джейсон Арнотт. А на воротах у них был Кёртис Джозеф. Я позвонил отцу, и он мне сказал, что мой дед его учил тому, что если ты не получаешь удовольствия от того, что ты делаешь, то ты будешь слишком скованным и в итоге у тебя ничего толком не получится.

В том матче против "Эдмонтона" я забросил свою первую шайбу в сезоне и отдал две голевые передачи в первом периоде. Мы выиграли 6:3. Через два дня я отметился хет-триком в матче против "Колорадо". А у них команда была тоже как на подбор - Петер Форсберг, Джо Сакик, Сандис Озолиньш, Валерий Каменский, Адам Дедмарш и Патрик Руа. Я тогда забил буллит Руа, и мы выиграли 5:1. Ещё через два дня мы обыграли "Питтсбург" 7:5. У них тогда в составе были Марио Лемье, Яромир Ягр, Рон Фрэнсис и Петр Недвед. Чёрная полоса осталась позади.