Четыре шайбы и две передачи в восьми матчах. Я был в ударе и на седьмом небе от счастья. Но накануне финала против США посреди ночи у меня в номере раздался телефонный звонок. Вероника сняла трубку. Она слушала около минуты, а потом ответила тоном, по которому сразу стало понятно, что она была в бешенстве: "Никогда нам больше не звони, б**!". Она бросила трубку и посмотрела на меня. "Грэхема допрашивают по подозрению в совращении, и он хочет, чтобы ты за него заступился".

Я посмотрел на неё: "Ни ху* себе! И что мне теперь делать?".

Не прошло и месяца с тех пор, как мы поженились с Вероникой в Лас-Вегасе. Где-то за две недели до торжественной церемонии мне позвонил Дон Бэйзли и, услышав о том, что свадьба обойдётся мне в 40 тысяч долларов, как-то сразу нахмурился. Он сказал: "На твоём бы месте, я бы подписал брачный договор". Я попросил, чтобы он его мне составил. Он выслал мне его по факсу, я дал его Веронике и сказал: "На вот, подпиши". Она была в шоке.

Она сказала: "Зачем это? Неужели ты думаешь, что мы будем несчастливы в браке?". Она также сказала, что ей было обидно даже подумать, что я считаю, что она со мной только ради денег; что я о ней низкого мнения и что если она подпишет этот контракт, то это будет означать только то, что я ей не доверяю.

Я тогда ещё не повзрослел до такой степени, чтобы просто успокоить её и сказать: "Слушай, я просто пытаюсь себя обезопасить, ведь мы встречались с тобой всего лишь год. Встань на моё место. Ты что, хочешь сказать, что я из тех, кто просто возьмёт и оставит тебя без средств к существованию, в том случае, если у нас ничего не выйдет? Я обязан был посоветоваться со своим адвокатом. Я с ним знаком 18 лет - больше чем с тобой. Уж он-то в этом деле, наверное, разбирается лучше кого бы то ни было".

Но вместо этого я спустил всё на тормоза. "Раз ты так этому относишься, хорошо, не будет никакого контракта".

После полуночного звонка Грэхема я решил засунуть все свои неприятные чувства по этому поводу куда подальше и достойно доиграть турнир. Я поступил так, как уже давно научился. Я сделал так, чтобы все мои проблемы за пределами площадки помогли мне сконцентрироваться на том, что происходит непосредственно на льду.

С американцами мы играли серию до двух побед. Всё, в общем-то, говорило за нас. Все предсказывали нам пусть и непростую, но всё же победу. На бумаге мы были фаворитами.

Лучшим бомбардиром США был Бретт Халл. Любопытно, кстати, что обладая двойным гражданством, он мог бы играть и за нас, но мне кажется, что он был зол на Федерацию Хоккея Канады из-за того, что они игнорировали его на уровне молодёжных сборных. И я вам откровенно могу сказать, что не будь у них на воротах Майка Рихтера, исход серии был бы совершенно другим.

У американцев в составе было много классных игроков. Дериан Хэтчер был большой, медленный, тупой и отвратительно владел шайбой, но всё равно был опасен, потому что играл зло и грязно. Мне всегда казалось, что у Пэта Лафонтейна было всё в порядке с личной статистикой, но при этом он так ни к чему и не привёл свою команду. Гэри Суттер был одним из лучших атакующих защитников своего времени.

Сютс и Оттс (Джоэль Отто) были отменными игроками. Вместе с ним я играл за "Калгари" и выиграл Кубок Стэнли. Кейт Ткачак был невероятно талантливым хоккеистом, к тому же ещё большим и сильным, но так толком ничего и не добился. Капитаном был Брайан Литч. Но у них в команде не было супер-звёзд, в то время как наша команда буквально ломилась от них.

Первый матч прошёл в Филадельфии, и мы его выиграли в овертайме со счётом 4:3. Американские журналисты рвали и метали. Они писали, что наша победа была "липовой", а гол Стива Айзермана был забит при положении вне игры. Я отдал на Бринд’Амура, тот на Стиви, а он уже прорвался по левому борту и бросил с невероятно острого угла. Рихтер задел шайбу, но она всё равно проползла в ворота. Гол, конечно, был корявый, но нам было всё равно. Мы превзошли их по броскам 35:26.

Националистических настроений в этой серии было навалом. Ну, сколько раз в своей жизни я слышал канадский гимн? И тем не менее, я до сих пор помню, как я слушал его перед вторым матчем.

В Монреале тогда только-только открыли новую арену - Молсон Центр. Сейчас она называется Белл Центр. Публика там буквально с ума сходила. Все просто с ума посходили. Повсюду были флаги и плакаты, у всех были раскрашены лица... И когда зазвучал канадский гимн, у меня волосы на шее дыбом встали. Атмосфера тогда была потрясающая. Я был словно в другой галактике, далеко-далеко от родного Расселла. Мы уже играли не за свои команды НХЛ. Мы играли за свои страны.

Оттс играл за "Филадельфию", как и Бринд’Амур. Но в этой серии они мутузили друг друга будь здоров. Забавно было за этим наблюдать. Я же кидался на всех и вся. Я считал, что моя задача заключается в том, чтобы создавать опасные моменты и действовать на нервы Рихтеру. Вратарю даже и говорить ничего не надо, чтобы завести его. Надо всего лишь лезть на пятак, загораживать ему обзор, чтобы ему приходилось постоянно выглядывать из-за твоей спины, а если вдруг отскок - ты тут как тут. Обычно после такого тебя убить готовы. В середине второго периода я даже заработал две минута за атаку вратаря, но Рихтер был абсолютно непроницаем. Сборная США выиграла 5:2 и сравняла счёт в серии.