Женя упорно освобождала оконную раму от острых включений.

— Нас убьют!

— Врачи народ гуманный. Может, и не убьют...

Обезопасив проход, подруга выбросила огнетушитель в окно и проворно юркнула за ним.

Лиза находилась в ступоре. В груди грызли сомнения. Оставить подругу и вернуться, или успокоиться и пойти дальше?

— Ну где ты там?! — подтрунивал голос Жени.

Лиза нехотя высунулась наружу, затем спрыгнула на мягкую, пружинистую кровлю, прямо на осколки. Кожу обдало дуновением свободы. Солнце ослепляло. А в нос ворвался горячий пыльный воздух. Лиза заслонила ладонью глаза: Женя уже ловила с распростёртыми руками лучи палящего светила.

— Нам нельзя находиться на солнце! — забеспокоилась Лиза.

— Кто тебе сказал?! — усомнилась подруга в сторону лучей.

— Мне так кажется… — тихо призналась Лиза.

Женя и не думала оборачиваться:

— Нельзя то… нельзя это… забей…

Крыша напоминала палубу корабля: вся плоская, с множеством непонятных вещей. За спиной ­­­выдавалась надстройка с разбитым окном, каких здесь маячило несколько. Толстенные чёрные кабели, металлические контейнеры, две вышки, огромные спутниковые тарелки, какие-то странные вращающиеся серебристые штуковины и прочие необъяснимые диковинки, смысл которых просто не укладывался в голове. «Мне здесь не место», — поняла Лиза. Она предвкушала неприятности, в то время как подруга прыгала по кровле как на батуте. И зачем было ввязываться? Теперь их точно перестанут лечить и продадут на органы.

Тут припрыгала подруга. Её вытянутая с указательным пальцем рука колебалась вверх-вниз.

— Посмотри, какой обалденный вид!

Лизу не отпускал страх, так что любоваться красотами желания не возникало.

— По-моему, нет здесь никакой волшебной страны!

— Это потому что кое-кто из нас в неё не верит! — прыгала Женя по кругу.

За пределы крыши Лиза всё же взглянула. Городские окраины как подводные скалы утопали в оранжевом свете утра. Когда же она повернулась к подруге, та уже несла огнетушитель.

— Что ты задумала?

Женя сняла предохранитель.

— Что ты делаешь?

— Устроим пенную вечеринку!! — с задором объявила та и направила огнетушитель вверх, вдавив с шипеньем клапан.

Дождь из пены обрушился в момент. Не сговариваясь, они разом заверещали. Прохладная взвесь оказалась отличным спасеньем от нещадного солнца. Лизу наконец отпустила тревога, и она стала подбирать и подбрасывать пену, которой Женя ликующе, как в кокон, окутывала обеих.

— Дай мне! — Лиза выхватила баллон и с восторгом продолжила его опустошать.

Когда же иссякший огнетушитель валялся в сторонке, они вовсю, словно снегом, кидались пеной.

— Я же говорила, будет весело!! — безудержно смеясь, бросалась пузырями Женя.

— Ты самая смелая из всех, кого я знаю!! — радостно швырялась Лиза в отместку.

— Нет, это просто `ты трусишка!! — Женя повалила её в пену. — А заешь, что делают с трусишками?.. Их щекочут и обливают пеной!

Вологда. Сентябрь. Одиннадцать месяцев до Ультимум Пунктум.

Во двор типовых многоэтажек ступал юноша. С растрёпанными волосами, в тёплой не по погоде куртке он с сумкой на плече прощупывал рукав куртки, то ли поправляя, то ли проверяя наличие чего-то. С дорожки вдоль клумбы он ловко завернул на крыльцо отомкнуть дверь подъезда.

Он уверенно взобрался по обшарпанной лестнице, чтобы остановиться у входной двери. Там натянул усталую улыбку и нажал звонок. Звонок не откликнулся. Тогда парень постучал, не забыв улыбку поправить.

За щелчком замка и распахнутой дверью на пороге появилась недружелюбного вида женщина, а из закутков донёсся плач ребёнка. Парень спрятал улыбку и непонимающе забегал глазами. Похоже, ни один не собирался завязывать разговор. Так за женщиной выглянул небритый мужчина в майке:

— Это мой брат Максим, — как-то неловко пояснил тот женщине.

Максим мялся подобно попрошайке, что клянчит мелочь:

— П р ивет, — скартавил он брату.

Пока женщина успокаивала плачущее дитя, мужчина провёл Максима на кухню:

— Макс, извини, тут такая канитель вышла… — отстранённо вытягивал из себя объяснения, — совсем забыл рассказать. Думал, ты нескоро вернёшься… — усевшись за стол, неумело изображал тот восторг.

Максим выглядел растеряно:

— Это… я тут… в общем…

— А я женился. Ты уж прости…

— Да ладно, это ж здо р ово… — несколько испугано радовался Максим.

Как будто боясь молчания, он внезапно завёлся и несвязно затараторил о каких-то начинаниях со школьным другом, грандиозной цели и неизбежном прорыве. В итоге минут за шесть исчерпался и стих. Вряд ли Максим был понят братом, который, точно что-то затеяв, почесал нос:

— Слышь, ты случайно не в курсе, где драгоценности родителей?