– Ну, наконец-то! Где ты пропадала? Почему не звонила?
– забросал вопросами обычно спокойный Димка. "Безумно волновался" - поняла и чмокнула парня в губы.

– Волновался? Брось. Что со мной сделается в городе, который знаю пятнадцать лет?

– А вдруг украдут такую красавицу?
– оттаял он и даже улыбнулся. Как будто солнышко сквозь тучи проглянуло. Вот и хорошо. Взъерошила темные, короткие волосы и засмеялась, представив как выгляжу после дороги и прогулки, да еще в таких вещичках. Пришлось расцеплять руки и спрыгивать на землю, чтобы больше не шокировать Димку.

Шутливо погрозила ему пальцем, а молодой человек сделал лицо кирпичом. Мол, а я что? Я ничего.

– Ты мне явно льстишь! Кому я, кроме тебя, нужна?
– и схватила за руку, утягивая к крыльцу.
– Пойдем уже. Я безумно голодна!

Теплый стакан приятно грел ладони и ступни. Есть у меня такая привычка: обнимать кружки, стаканы руками-ногами, заворачиваться в пушистый халат и - с ногами в глубокое кресло. Сразу жизнь кажется донельзя прекрасной штукой и хочется мурлыкать, не забывая попивать горячее молоко. А сейчас - так тем более. В доме Димки... хотя, я должна привыкнуть называть его и своим... оказался камин, большой, выложенный узорчатой плиткой. И хозяин его растопил - специально для меня. А еще кресло поближе пододвинул, и остался рядом, когда удержала его за рукав и просящее заглянула в глаза. Дима все понял. Не в первый раз сталкивается с такими внезапными что для него, что для меня приступами нежности. И присел на мягкий подлокотник, позволяя обнимать свою руку. Именно позволял. Он такой человек что обычно, в... если не подобных, то хоть отдаленно похожих смыслом, ситуациях уходит и чихает на все с высокой башни. Не выгодно? Неудобно? Не принесет какого-либо результата? Пошлет всех и уйдет. Но со мной всегда остается. Позволяет делать все, что хочу, и терпит все заскоки.

Мы знакомы два года, но я до сих пор не смогла понять, за что мне досталось такое чудо.

Благодарно потерлась о плечо моего заботливого, да так и осталась сидеть, греясь его теплом и заворожено наблюдая за танцем языков пламени.

Пламя... Огонь. А я вот всегда сравнивала Егора с воздухом. Мой воздушный мальчик, такой хрупкий и тонкий, так часто рвавшийся показать, что совсем не так слаб, каким кажется. И за это очень часто получал немалых люлей. Такой искренний, и это не менялось, несмотря ни на что, улыбающийся так, что люди сами шли к нему. Вечно окружен вниманием, умилением... Но когда это все ему надоедало, Огурец мрачнел и отодвигался ото всех, злился, делал вид, будто вот-вот укусит. И только меня терпел, а я радовалась, чувствуя себя исключительной, да и вообще страдала комплексом старшей сестры, основанном частично на материнском инстинкте... Наши отношения гарантированно вгонят в продолжительный ступор не одного психолога. Уже пытались.

И Егор терпел меня, да, пусть и возмущался всегда поначалу. А через какое-то время затихал, позволяя моим рукам перебирать его волосы, тискать как плюшевого мишку... ни разу этим не укорял, хоть по глазам частенько было видно что мой друг недоволен. Я обычно плохо различаю выражения, если они не так уж и явственно выражены. Просто улавливаю, а понять не могу. Разве что кроме как у Егора. У него глаза меняются, такое забавное и умилительное всегда зрелище. Серые, с довольно яркой синей окантовкой и такого же цвета "стрелками" к зрачку, они когда Огурец как танк непробиваемо спокоен. Но едва только его что-то потрясет, испугает, обрадует - Егор начнет испытывать сильные эмоции в общем, к синим "стрелкам" добавляются зеленые, а у зрачка появляется золотистый ободок... Да-а, уж о глазах Огурца я могу и думать, и разговаривать - было бы с кем - вечно. Доказано.

– О чем задумалась?

– О том, что часто многое меняется и это не может не пугать, - без задней мысли выдала нечто пространное, в смысле которого и сама не сразу разобралась. Если бы продолжила размышлять, то дошла бы до такого вот вывода. Все меняется... Нет, мне все равно что творится со всеми, мне важно что творилось и творится с Егором!

Пристукнула по мягкой обивке, перехватила встревоженный взгляд Димки и быстро затолкала все размышления подальше.

– Не обращай внимания, - тепло улыбнулась и получила ответную слабую улыбку.

Он кивнул.

– Что намерена делать завтра? Я свободен только за девять. Сама понимаешь, работа, - словно извиняясь.

– Не волнуйся, мне совсем не нужна нянька. Думаю, просто прогуляюсь по улицам, загляну в свой старый дом, школу - да мало ли? Разве можно не найти занятие в таком большом и оживленном городе?

Для нас обоих, выросших здесь, вопрос был риторическим.

Еще немного понаслаждавшись обществом друг друга, разбежались по разным кроватям. Обоим хотелось выспаться перед насыщенным днем.

Немного слукавила. У меня были четкие планы, пусть только на первую половину дня, и делиться ими, даже с Димой, не хотелось. Это... слишком личное. Хотелось и вторую половину загрузить, но решила пока не гнать коней. Только откуда же знала, что объект моих метаний и размышлений сам решит пойти на контакт.

Сонно лупала глазами на уже погасший экран мобильного. На дворе едва за седьмой час. Что-то не припоминаю склонности Егорушки к ранним пробудкам. И это, отчего-то, расстроило. "Вероник, сегодня у памятника сможешь? В десять" - так же холодно, как и пол под босыми ступнями. Так же заставляет крепче закутываться в плед и хмуриться по пути в ванную комнату.

Огурец, ты определенно меня не только пугаешь, но и вгоняешь в депрессию. А с этим срочно нужно что-то делать.

***

Глаза безошибочно нашли в толпе знакомую фигуру еще когда автобус подъезжал к остановке.

– Шеф, останови!

И вот дела, он действительно остановил, буквально за метров сто до остановки. А я времени не теряла, выпорхнула на улицу и почти бегом припустила к стеле, где и ждал меня Егор. Некоторые прохожие оглядывались вслед, но быстро забывали - они ничего такого сверхъестественного не видели. Вот если бы я нацепила костюмчик а-ля женщина, проходившая мимо меня на перроне - это да. Но в простой хлопковой юбке с разрезами, в топе с и полным отсутствием косметики я выглядела совершенно обычно, как все. Даже еще младше, оказывается, чем друг. Который еще и не узнал сразу, пришлось подойти вплотную и ткнуть указательным пальцем в его пузо. Палец встретил неожиданно твердую преграду. Появилось немного маньячное желание потыкать еще, но, перехватив взгляд разноцветных глаз, поняла что делать этого не стоит. И приуныла еще больше. "Какого черта я тут делаю, если вот эта выросшая орясина, судя по кисляку на морде, совершенно не рада меня видеть? Зачем он вообще позвал?" - депрессия брала свое. Скоро и мое лицо зеркально скопирует лицо Огурца.