Я сразу вспомнил то, как мы только сюда приехали. Теперь сжался я.

– Да,- в один голос сказали мы с Эллой и Эли. Как я и подозревал, Элла думала о похожем.

– Тогда приступим,- отвернулся мистер Эванс,- люди с Мэттом на диван, а Элла, Эли и Марк с мистеру Татуировщику, пожалуйста.

Я с Эллой и Эли прошли к татуировщику,

– Кто из вас первый?,- грубым голосом сказал мистер Татуировщик.

– Я,- сказал я.

Эли ахнула от такого потрясения, но Элла просто кивнула.

Я бросил взгляд на Эли. Она просто сейчас увидит те муки, которые предстоит испытать ей.

– Всё будет хорошо, это просто маленькая процедурка,- заметил министр.

Да уж, маленькая, но зато очень больная. Я решил не выдавать своего возмущения, что бы не травмировать Эли.

– Подождите, подождите. В начале мы должны решить, отпускать ли их вообще!,- обратился министр к своим коллегам.

– Мне казалось, это никогда не делается,- заметила Элла.

– Вас слишком много и здесь люди.

– Естественно, мы не могли бросить нашу дочь в такую минуту. Везде написано, что вы убиваете бессоников, конечно, она испугалась,- сказала Хелена.

– Ну, ну. Но вы понимаете, что нашу тайну разглашать никому нельзя?,- спросил мистер Эванс.

– Закон гласит, что бессоник, работающий в министерстве при захвате другово бессоника с его родными, может спасти его и двоих людей, которые с ними, если есть три человека, то бессоник, которого должен спасти работник, спасает третьего человека- процетировал я старинный кодекс.

– Ладно, я сегодня добрый, уходите с миром.

Я уж было подумал, что обойдётся и без метки, и уже открыл рот.

Министр всё понял.

– Нет, прочие формальности мы выполним.

Ну и ладно, хоть родителей и Диану отпустят без проблем.

– Начнём,- сказал татуировщик,- тебе какого цвета?

– Коричневого,- почти такого же цвета было платье у Эли, поэтому это был первый цвет, какой пришёл мне в голову.

Он промолчал, а Эли сзади всхлипывала. Меня всегда раздрожали девчачьи слёзы, но всё изменилось после того, как я ушёл от своей сестры, Насти.

Он поднёс острую иголку с коричневой краской. Это было вовсе не огненная метка, не та, которую я думал терпеть. Это существенно облегчело мои волнения. Интересно, как я вообще со стороны выгляжу? Не хочу казаться нытиком и трусом, особенно перед Эли. Но может сегодня она это не заметит.

Но только я подумал о том, что это не огненная метка, я почувствовал будто огонь на шее, немного ниже шеи. Мне хотелось орать от такой боли, потому что в первые секунды выжигания татуировки я просто не чувствовал боли, но теперь она отыгралась за то время. Но я терпел, что бы Эли не чувствовала моих мук, что бы ей было легче.

Но не обращать на неё внимание было очень сложно, двинуться тоже нельзя... Сейчас я посылал Элле мысленное смс о моей боли. Я просто собрал их в кучу и передал Элле. Через несколько секунд (связь была плохой), она получила его. Затем она позеленела и потеряла выражение лица. Оно витало в небе, куда она послала эту боль, в первые секунды того, когда это почувствовала. Теперь она хотела испытать их ещё раз, что бы быть готовой. Думаю, она мне будет благодарна.

Я лучше не буду думать о драконе на моей шее, иначе никогда это не забуду. Но терпеть надо, ведь я делаю это ради Эли. Как только я подумал о ней, боль стала намного незаметней. Я это сразу понял и начал представлять себе её лицо, её образ в ночи, её походку, её голос... Все воспоминания слились в одно большое чувство- любовь.

С такими мыслями я и стерпел весь этот кошмар. Отчасти мне помогала Эли, но на моём лице всё ещё было выражение ужаса. Это я почувствовал только тогда, когда стал с места и прошёл к Эли, на ходу посмотрев на Эллу. Она уже сидела, но надо ей напомнить о том, что бы она думала о Мэтте.

Всё повторялось также, как и со мной- вначале она не почувствовала боль. Потом ей стало очень плохо- моя боль Эллу мало подготовила к ЭТОМУ. Тогда я и решил ей помочь- выслал смс "Думай о Мэтте, поможет". Она получила моё голосовое сообщение через несколько секунд ( а не минут), и спокойно распрямилась, в тоже время расслабившись.

Тогда легко вздохнул и я, но Эли списала это на моё состояние после процедуры, поэтому обняла меня ещё крепче. Её руки были тёплыми, поэтому мне мигом стало просто и спокойно, безболезненно.

Они быстро разжались- так уверенно она шла к этой боли, на стул. Убрав каштановые волосы на бок, оголила шею. Тогда началась боль. Я чувствовал всё так же, как и она. Отослав такое-же сообщение Эли, только заменив имя Мэтта на своё, я заметил, как ей стало легче. Сзади послышались крики.