Наверное, блаженное выражение тут же появилось на ее лице, потому что Рублев чуть нахмурился. Тут же одернув себя, девушка отчаянно боролась с прилившей к щекам кровью.

– Доброго вечера. – Бросил Александр Михайлович, глянув на дядю Колю, и отрушивая руки от смолы и коры.

– Спасибо за помощь! С наступающим вас! – затараторил тот, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Зайдя на стоянку, Рублев сел в свой белый «Майбах». Через несколько секунд фары ослепили странное трио – Настю, Николая и покосившееся деревце. Еще через мгновение машина уже выезжала на трассу. – А это кто был то?

– Рублев… - вздохнула Настя, опуская глаза, и замечая, что все джинсы ее в снегу. – Директор мой.

– Хорошая фамилия. – Одобрил дядя Коля.

– Да не то слово… - Девушка зябко повела плечами, - ну, потащили дальше? Далеко вам?

– Два шага! – Бодро отозвался он, взваливая на плечо елку, - идем, молодежь. Чаем тебя напою, промокла вон вся… А внучка сегодня пирог испекла…

Дядя Коля жил в обычной хрущевке, с видом из окна на крошечную площадь, которая и площадью то не считалась. Так, пятачок с памятником неизвестному поэту посредине. Если высунуться с балкона и вытянуть шею, можно было увидеть краешек крыши здания, в котором располагался «Амарантайс». Квартира была обставлена очень уютно, хоть и немного старомодно. Пахло книгами, морозом, принесенном с улицы, и обещанным пирогом. Из кухни выскочила молодая девушка, возраста Насти, со светлыми, затянутыми в хвост волосами. В переднике и мешковатой футболке.

– Дедуля! Елка! – Она подбежала к вошедшим и чмокнула дядю Колю в щеку. Заметив Настю, она слегка удивилась, - здравствуйте.

– Добрый вечер. – Улыбнулась Настя. – Я Николаю елку помогла дотащить. – Быстро добавила она, понимая, что должна что-то сказать.

Взгляд девочки скользнул по измазанной смолой светлой куртке и съехавшей шапке. Затем губы растянулись в приятнейшей улыбке.

– Да вы проходите! Меня Диана зовут! Снимайте куртку, мы ее застираем сейчас.

Дядя Коля уже снял шапку, с которой хлопьями падал снег. Оказалось, что волосы у него очень густые, хоть и седые. Настя тут же поняла, что он много старше, чем показался в начале.

– Да мне до дома совсем близко. Всего одна станция метро. – Она благодарно улыбнулась в ответ, - Я Настя. Очень приятно. Я лучше к вам завтра зайду, после работы.

– А обещала чаю попить с нами. – Немного расстроился запыхавшейся дядя Коля.

– Завтра приду обязательно! – пообещала Настя, стараясь не соблазниться вкуснейшим запахом из кухни, - очень рада знакомству!

– Когда вас ждать? – Диана помогла прислонить настрадавшуюся елочку к стенке.

– Часов в восемь вечера будет хорошо?

– Конечно! Будем ждать вас!

Настя с прежней улыбкой попрощалась и взялась за ручку двери. Затем повернулась:

– А давайте на «ты», Диана?

***

– А на Новый Год ты где? – Рома сидел на стуле за своей барной стойкой, и, спрятавшись за наставленными на баре ящиками с бокалами, притащенными со склада, уплетал жаренную картошку с грибами и зеленью. Весь обеденный перерыв он проговорил по телефону с Ольгой, которая так его и не дождалась вчера, и теперь скрывался от администратора, чтобы спокойно поесть.

– Скорее всего, дома. – Настя, бездумно водя пальцем по сенсорному экрану системного компьютера, наблюдала, как из кафе выходят молодые люди, весело похлопывая друг друга по плечам. – А ты?

– Если с Олей помирюсь, то у нее.

– У вас серьезно?

По выражению лица Ромы Настя поняла, что картошка встала у него поперек горла. Он боялся серьезных отношений всю свою сознательную жизнь. С Настей они были знакомы больше пятнадцати лет, и заслуженно называли друг друга лучшими друзьями. Они родились в одном поселке, Семенково, только когда Роме исполнилось восемь, родители решили, что нужно перебираться в город, чтобы сын пошел в школу и выучился в Москве. Насте было шесть, и ее мама часто отвозила в Москву, к друзьям, решившимся остаться в столице. Связь они не теряли, хотя долгое время могли не видеться.

Наконец-то Настя тоже решила для себя, что пора покидать уютное гнездышко в Семенково, и, влюбленная в «живущую» Москву, переехала туда. Сначала на накопленные деньги снимала комнату, а теперь на двадцать один год, ей подарили однокомнатную небольшую квартиру почти в центре. Пришлось сильно ужиматься в средствах после покупки и пойти на работу, куда, кстати, Рома ее и устроил, но девушка была счастлива, что все сложилось именно так. Правда, ее беспокоило, что она запросто могла слететь со стипендии теперь, когда университет стал местом, редко ею посещаемым.

– Да ты ешь спокойно. Я же просто спросила.

– Какой серьезно, Настюх? Ей же семнадцать только. И то… будет. Месяцев через шесть.

Настя улыбнулась, покачивая головой.

– Любви все возрасты покорны… - философски изрекла она, и тут же замерла. Рублев зашел в зал и, не спеша, глядя по сторонам, направлялся к своей любимой «кабинке».

– Покорны они или нет… - Рома продолжал напихивать рот едой, - она даве девофка ефе… а я обыфно с девофками не…