Как быстро меняются эмоции на ее лице. Секунду назад веселое, теперь оно стало серьезным и сосредоточенным.

– После его откровения, я решилась остаться тут, Валь, - Роза отвела глаза, будто стыдилась своего поступка и продолжила, - но не из-за того, что простила... просто, понимаешь...

– Что? – как же мне надоели эти минутные паузы. Скоро совсем с ума сойду от нетерпения.

– Болезнь прогрессировала и я понимала, что все серьезно, - грустная ухмылка на губах заставила меня немного сбавить обороты. Что я мучаю человека? Она и так рассказала мне слишком много, - насколько все серьезно мне не говорили, да и не хотела я этого знать. Просто понимала, что каждый день, каждый час на счету. Что в какой-то момент все может измениться.

– А лечение?

– Алекс, ты же его помнишь, да? – Роза прожгла меня пронзительным взглядом, от которого я почувствовала себя не в своей тарелке.

Родное имя пронзило сердце и въелось в мозг, заставляя тяжело вздохнуть и отвести взгляд.

Неужели, она о чем-то догадывается или что-то подозревает?

– Да, конечно, он же был моим лечащим врачом.

Безразличный ответ.

Роза задумчиво кивнула и, решительно подняв подбородок, заявила:

– Алекс просил меня пройти весь курс лечения, но я отказалась.

– Что-о? – моему потрясению не было предела. Да что там, я была в шоке.

– Я отказалась проходить лечение химией, потому что не доверяю ей, - прошептала Роза, - да и мои частые отлучки всех насторожили бы. Я не готова ко всему этому.

– Ты что, с ума сошла? – вскричала я, все еще находясь под впечатлением ее прежних слов.

Как так можно?

– Боли не так уж беспокоят меня, Валя, - уверенным голосом проговорила Роза.

В ее глазах читалась решимость, а руки были сжаты в кулаки.

Она явно готовилась к отпору.

– Ты понимаешь, чем это может закончиться, Роза? Боли не так часто мучают в начале, организм просто еще не осознает нависшую над ним опасность. Болезнь осваивается, прогрессирует, а ты... – отчаянный жест рукой, - ты так безразлично ко всему относишься. Подумала хотя бы о своих родных, если на себя тебе наплевать? Суицид несчастный, блин.

– Это мое решение и моя жизнь. Тебя все это не касается.

О! Я сумела пробить броню, раздражающего меня спокойствия?

Ответить так же резко, мне не дал мелодия, доносившаяся из моей сумки.

Кто это решил оторвать меня на самом интересном месте?

Через минуту ответ высветился на моргающем экране.

НАТАЛЬЯ!!!

Что ей нужно?

– Слушаю...

– Вы где?

Холодный голос, который я успела уже подзабыть, но так же успела и возненавидеть.

– Дома. Что-то не так?

Минута молчания (и здесь настигло!), а затем требовательный ответ:

– Жду вас в офисе.

– Я не могу.

– Это был приказ.

Пронзительные гудки...

Вот тварь холодная.

Думает, имеет право мне приказывать только из-за того, что является моей начальницей?

В другое время, я бы не подчинилась этому приказу, но сейчас мне самой необходимо было с ней встретиться и все переговорить.

Надо разъяснить ситуацию и отказаться от этого дела.

Приняв решение, я вперила разъяренный взгляд в Розу, и объяснила:

– Это была Наталья.

– Я поняла.

Никакой реакции.

– Мне надо встретиться с ней.

– Конечно.

Это начало меня раздражать.

Вскочив с засиженного места, я взяла сумку и направилась к выходу. Роза направилась следом.

Выйдя из квартиры №323, которая вмещала в себя слишком много грустных тайн, я остановилась на лестничной площадке и, взглянув на Розу, проговорила:

– Я еще вернусь, и ты все мне расскажешь.

Не дожидаясь ответа, я прошагала к лифту, но все-таки расслышала тихий ответ:

– Обещаю.

– И что вы накопали?

Заказчица выпалила вопрос, как только я вошла в кабинет и уставилась на меня непроницаемыми голубыми глазами. На ней был светлый брючный костюм и белая блузка, волосы были уложены в какую-то, ранее невиданную мной, сложную прическу. Она сидела за своим столом, держа в руках объемистую папку с бумагами.