Шесть дней спустя в заранее условленное время я позвонил Медине из телефона-автомата (он ждал моего звонка в будке другого автомата).

– Не выгорает, хотя мы старались, – сообщил он. – Нам так и не представилась возможность сработать наверняка. Его здорово охраняют. До восемнадцатого нам не успеть.

Медина, похоже, говорил правду.

– Тогда забудь об этом.

Я и расстроился, и почувствовал облегчение. Нет, нет, он должен умереть, но я не хотел еще одной смерти на своей совести, и потому неудача Медины не столько огорчила, сколько обрадовала меня. Тем не менее Джексон вычеркнул себя из списка живых. При мысли о том, что теперь мне самому придется браться за дело, чувство облегчения мгновенно испарилось. Не лежала у меня душа к подобным занятиям. Я не убийца. Я неплохой малый, когда мне дают возможность доказать это.

Однако иного выхода не существовало, предстояло приниматься за работу самому.

Задача была не из легких. Дня два я ломал голову и в конце концов принял решение.

Самое лучшее – ликвидировать его прямо на лестнице Капитолия еще до того, как он раскроет рот. И сделать это так, чтобы ко мне не тянулось абсолютно ни одной ниточки. Тщательный расчет, исключительная точность исполнения. В общем, я встретился с труднейшей проблемой из тех, что мне доводилось когда-либо решать.

До передачи оставалось всего три дня, и я уже почти не сомневался, что моя затея лопнет как мыльный пузырь. Возможно, Ада рассказала Янси о моем обещании ни единым словом не упоминать о событии в Мобиле, и тот перестал думать о капитуляции. Теперь я уже сожалел о своей откровенности с Адой. Однако снова поступил бы так же, если бы представилась возможность. Игру надо было доводить до конца. Я поручил техникам и операторам телевизионной студии подготовить аппаратуру для переброски в Батон-Руж.

Дня за два до того, как Джексон должен был выступить по телевидению, ко мне в кабинет зашла Ада.

– Уверена, что тебе не дает покоя одна мысль, – заметила она. – Так вот, выбрось-ка ее из головы.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, лапочка, – удивился я.

– В таком случае извини. Но все-таки послушайся моего совета, лапочка.

Через пять минут после ее ухода я снова все тщательно прорепетировал. Такие прикидки я проделывал уже четвертый день подряд. В оставшееся время собирался проделывать дважды в день. К вечеру восемнадцатого я должен был довести исполнение до полного совершенства.

На этот раз мне потребовалось шесть минут.

Итак, тянуть дальше не имело смысла, наступило время использовать то, что у меня имелось. Хватит предаваться бесконечным размышлениям, какой способ лучше, а какой хуже. Надо остановиться на чем-то одном.

Я еще раз мысленно перебрал все возможности и в конце концов решил, что выбрал и способ, и человека и что оба они отвратительны. Его звали Хауард Мастерс, и был он известен как отъявленный негодяй.

Лет десять назад его с треском выгнали из одной приличной газеты, и с тех пор он выполнял всякие грязные поручения, за которые постеснялся бы взяться иной отпетый мерзавец. Вот я и хотел с его помощью протащить в газеты сообщение о том, что теперешний губернатор Луизианы в свое время зарабатывала на жизнь проституцией. Мастерс называл себя специалистом по контактам с публикой, однако все настоящие специалисты в этой области открещивались от него, как от сатаны. Тем не менее жил он не хуже всех прочих.

Ровно в три часа дня он появился у меня в кабинете. Выглядел он вполне прилично: густые седые волосы, очки в позолоченной оправе, дорогой темно-синий костюм, солидная осанка. Но лицо... Достаточно было взглянуть на него, чтобы сразу понять, что человек с этим застывшим, как у мертвеца, лицом способен на все.

Возможно, я не сумел скрыть своего отвращения – он даже не попытался протянуть мне руку, ограничившись легким кивком.

– Здравствуйте, господин губернатор.

– Всего-навсего шериф. Присаживайтесь.

Мастере, слегка подтянув на коленях брюки, скромно сел и положил ногу на ногу.

– Что ж, господин шериф, из нашего телефонного разговора я понял, что вам могут понадобиться мои услуги.

Он говорил вежливо и не спеша, тщательно подбирая слова.

– Возможно, – подтвердил я. – Я располагаю информацией, которую хотел бы довести до сведения общественности, и для этого мне нужен надежный человек.

– Да? – Все тот же вкрадчивый, вежливый тон. – По-моему, я считаюсь довольно надежным. – Он слабо улыбнулся.