Мокрые и уставшие от плескания в пруду, они растянулись на солнце, чтобы просохнуть. Виноград рос рядом с ними, и они наелись фруктов, перепачкав лица и руки фиолетовым. А Дэвид закрыл глаза и подумал: "Теперь мне снится сон, как и Фениксу. Нам всем снится одно и то же, и мы живем во сне, и я желаю... ох, я желаю, чтобы никто из нас никогда не проснулся!"

Впрочем, он все же открыл глаза, когда Фавн вскочил на ноги и закричал: "Слушайте!" и его заостренные уши дернулись вперед, как у кошки.

Дэвид встал и сказал озадаченным голосом: - Я ничего не слышу.
– Он заметил, что Феникс тоже встал, и неловко прислушивался к чему бы то ни было.

– Слушайте! Слушайте!
– воскликнул Фавн. Глаза его радостно заблестели, когда он наклонился вперед, а его рот слегка приоткрылся, напряженный в таинственном молчании. Вдруг он закричал: - Я иду, я иду!
– и умчался в лес.

– Великие небеса, - пробормотал Феникс.
– Я забыл об... этом. Пойдем домой, мой мальчик.

Странная, неконтролируемая дрожь охватила ноги Дэвида. Он по-прежнему ничего не слышал, но какое-то чувство, намек на неизвестное, огромное событие затрепетали в воздухе над ними и послали легкую электрическую волну, промчавшуюся вверх и вниз по всему телу.

– Ой, Феникс, что это, что это?
– прошептал он.

– Я думаю, что нам лучше уйти, мой мальчик, - сказал Феникс с тревогой.
– Пойдем.

– Феникс...
– И наконец он тоже услышал. Оно пришло, перешептываясь, к ним, звук веселой свирели... свирели, такой же, на какой играл фавн, но больше, как орган больше в сравнении с флейтой. Дикие, сладкие звуки поднимались и опускались, увеличиваясь до целого хора и уменьшаясь до одного сопрано, которые пронзали Дэвида насквозь, лаская и подергивая, призывая: "Иди... иди... беги... беги...".

– Феникс!
– вскрикнул Дэвид.
– О, Феникс, слушай, слушай!

– Беги... беги...
– шептала свирель.

– Пошли домой, мой мальчик, - сказал Феникс предостерегающе.

– Иди... иди...
– взывала свирель.

Ей не возможно было больше сопротивляться. В порыве радости Дэвид крикнул: "Я иду!" и помчался прочь в сторону звука. В голове его ничего не осталось, ничего в целом мире, кроме желания быть рядом с той свирелью. Он должен бежать, как ветер, прыгать и кричать, валяться на траве, бросаться вниз по цветущим склонам, следовать за той волшебной музыкой, куда бы она ни приведет. Он слепо летел через лес, не замечая ветвей, хлеставших его по лицу и колючек, царапавших его ноги. Свирель сейчас призывала гораздо громче: "Беги... беги... быстрей... быстрей...". Затем Феникс упал на землю перед ним, раскинул свои крылья, и крикнул: "Стой!"

– Пропусти меня, Феникс!
– воскликнул Дэвид.
– Пусти меня! Я хочу бежать, я должен бежать!

Он сделал отчаянную попытку протиснуться мимо распростертых крыльев. Но Феникс повалил его на землю, подхватил, прежде чем он успел дернуться, и закинул его на свою спину. Затем они полетели на полной скорости, лавируя сквозь бреши в кронах деревьев и между близко растущими стволами, листья и ветки секли их со всех сторон. Наконец они вырвались из леса и помчались над лугом. Дэвид увидел под ними огромную, похожую на фавна, фигуру, величественно ходившую по траве. Пылающий венок окружал его лоб, гирлянды цветов свисали с его рук и плеч, и та зачарованная свирель была поднесена к его губам. Вокруг козлоногого, и следуя за ним, танцевало множество существ: резвящиеся ягнята и козлята, козы и бараны, вскидывающие свои рога, лисы, меховое море белок, кролики, задирающие пятки, бесшабашные фавны и нимфы, лягушки, сверчки и змеи. Над ними кружащимися облаками летели птицы, бабочки, жуки и летучие мыши. Восхитительная свирель пела во весь голос. "Иди, иди, беги, беги! Следуй за мной, прыгай и танцую, преклоняйся и повинуйся! Беги, беги, внимай мне, прежде чем все закончится! Следуй за мной, пока не стало слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно..."

И Дэвид, в бреду желания, крикнул: "Я иду!" и спрыгнул со спины Феникса.

На мгновение, пока он падал сквозь воздух, он думал, что ему удастся присоединиться к танцующей толпе. Но Феникс, нырнувший за ним подобно соколу со сложенными крыльями, схватил его за воротник своими когтями и вырвал из самых рук Фавна, который узнал его и звал его по имени, когда он падал.

Они взмыли к безоблачному небу. Дэвид кричал, умолял, колотил Феникса кулаками. Феникс, не обращая на него внимание, продолжал подниматься, делая огромные взмахи крыльями. Выше, и выше, и выше... Звуки свирели становились слабее с расстоянием, их магия ослабла. Заколдованные танцоры уменьшились до крупинок, долина отдалялась, пока не стала всего лишь зеленым пятнышком, расположенным среди зубчатых вершин. И Дэвид заплакал... а затем удивился, отчего он плачет... и попытался вспомнить, и не смог. Дрожь покинула его тело, и он безвольно повис. Глаза его закрылись.

Глава 10, в которой отмечается 500 день рождения, и Феникс отдает дань традиции

– Забавно, - сказал Дэвид, протирая глаза и озираясь с озадаченным видом.
– А где это мы, Феникс?

– "Дом моряка - вернуться с холма", - сказал Феникс, - "А для охотника - сойти с корабля". Или все наоборот? Во всяком случае, мы дома, мой мальчик.

И так и было.

– Разве мы не играли с Фавном только что?

– Совершенно верно.

– Но там было что-то еще, - сказал Дэвид.
– Что-то... Кажется кто-то говорил: "Следуй за мной, пока не стало слишком поздно", или что-то вроде этого? Мы следовали?... Я не могу вспомнить.

– Нет, мой мальчик. К тому времени, когда слышишь такое, действительно уже слишком поздно.

– Ох.
– Слишком поздно для чего, подумал он. Ну, что ж... Он вздохнул и погрузился в мечтания.

Покашливание Феникса вернуло его обратно.

– Прошу прощения?

– Я никогда не видел тебя таким задумчивым, мой мальчик. Тем не менее, я считаю, что знаю, о чем ты думаешь. Это трудная задача, не так ли?