Шрифт:
дорожку скатертью
для твоей пули
хули
слушай а не пойти бы тебе к чертовой матери
прямо пешком по шпалам
прямо ползком по рельсам
как попало
в эпицентр бала
смотри не порежься
когда будешь пить из расколотого бокала
самый прекрасный яд
ладно детка бывай
только не забывай
настоящая Маргарита – я
Научи
Она садится без приглашения, обнимает ногами табуретку, лезет за словом в дырявый карман.
Долго копается и наконец находит нечто, отдалённо напоминающее то, что собиралась сказать:
– Послушай, Юшина, научи меня жить как живешь сама.
Чтоб ни кумира, ни совести,
Книги, перечитываемые с конца,
Пыльца
Сумасшедших бабочек, плавающих в невесомости –
Маленьких стражниц, охраняющих счастье внизу живота.
Научи меня тишине, которая рождается с пеной у рта.
Научи меня не оглядываться, когда
Уходишь.
Научи меня взять и правильное загадать,
Пока крылата одна-единственная звезда
Назло погоде,
Пока на детской площадке вырастает клевер о четырёх лепестках –
Параллельно с замками из песка.
Научи меня осени в середине августа –
Новорождённой, недоношенной, от которой нельзя устать,
Как нельзя устать за пазухой у Христа
От радуги, которую хочется нести в руках,
Не расплескав.
Моя верная скволочь. Иногда я боюсь беспредела у тебя внутри.
Девочка-банда. Мысли твои – главари –
Особо опасны, непредсказуемы и жестоки.
Чувства – шестёрки,
Ты управляешь ими на раз-два-три,
Разворачиваешь через две сплошные в плотном потоке.
Послушай, Юшина, прекрати уже с собой говорить!
Морской бой с осенью
осень манит прибоем и хочется сети брать,
выдвигаться в открытое золото, кликать шторм.
но не снят[ь]ся с тяжёлого якоря сентября [/]
в бессознательной психоделике мокрых штор [/]
невесомые сны по Чюрлёнису. только Климт
принимает условные ставки к себе на борт.
мы гадаем на контурных картах, где корабли
под крестовыми флагами смело вступают в бой:
е4-е3. обречённая падать, сеть
возвращается вспять, принося с собой из глубин
распечатку непринятых вызовов. просто смерть
избегает того, кто талантливо нелюбим,
и хранит, не касаясь смирительной, тканой в долг
[как положено: с миру – по нитке, с войны – по две].
капитан, капитан, улыбнитесь! задрав подол,
семибальная осень с субтитрами из-под век
начинается в стол, обнажается дорожать,
для вскормлённой химерами памяти нежа плеть.
приставляю к спине твоей дуло карандаша –
целовать тебя разрывными и не жалеть.
Осенью осень
дело привычки – побуквенно обнажать
сны очень-осени...
Татьяна Ткачева-Демидова
осенью осень роднее, чем семью семь.
пёстрые улицы шепчут тебе: "сим-сим!"
даже они догадались, что тесен сейф,
бесповоротно закрытый на сорок сил,
не поддающийся жару чужих костров.
я пробиваюсь стигматами – прячь [не] прячь.
сколько стихов ты томил меня, сколько строк
мерил забвением, кутал в безликий плащ?
время потопа сознания. [опознай
хрупкое в силе контекста и сбереги.]
не до конца воскрешённые ото сна,
губы сдаются ковчегу твоей руки,
как и положено, парой, почти всерьёз,
чтобы остаться/продлиться в [уже] живых.
осень нас купит за первую медь берёз.