— Изначалию безразлично, магистр, произношу я клятву стоя посреди площади посвящений или сидя на унитазе.

И опять Салливан унял возмущённый гвалт движением руки.

— Не безразлично ордену, Прежан, — сказал он. — Вы должны преклонить колени, дать клятву и получить рыцарский пояс. Только после этого вы станет рыцаркой.

— Я уже рыцарка, магистр, потому что прошла лабиринт. Орденское посвящение роли не играет. Если орден хочет получить моё служение, пусть принимает клятву так, как достойно принимать её у людей. Если в орден принимают только рабов, я обойдусь и без ордена.

— Ваш пояс будет сожжён, а имя вычеркнуто из родового свитка Прежанов.

— И свиток, и пояс никогда не входили в список базовых предметов жизнеобеспечения, — ответила Линда.

— Даже так? — магистр льдисто усмехнулся. — Надеюсь, вы составите неплохую компанию Декстру и Чижику.

— Я тоже на это надеюсь. — Линда встала слева от Славяна. Справа стоял Декстр.

— Готовы? — спросил их Славян.

Декстр и Линда кивнули. Славян включил возвратку.

Если путешествие через внесторонье — всегда удовольствие, то возвартка — переживание довольно неприятное. От резкого рывка желудок взметнулся к самому горлу и с противным чваканьем шлепнулся на своё законное место. Славян помотал головой, отгоняя дурноту.

— Ну и зачем было цирк устраивать? — недовольно спросил Декстр. — Нельзя было уйти по-людски, тихо и вежливо?

— Нельзя, — ответила Линда. — Потому, что в крепости ещё есть люди, а не только птички безмозглые. Людям нужен спектакль — яркий, запоминающийся, эффектный. Надеюсь, что и эффективный. Может, хоть один очнётся от морока, задумается, во что превратился орден.

— Так вы всё заранее придумали? — разозлился Декстр. — И мне не могли сказать?

— Так вы бы и не согласились, — фыркнула Линда. — Эмиссарство мы не планировали, тут Славяну пришлось экспромт давать, но получилось неплохо, как считаете?

Декстр ответил матерно. Линда разулыбалась, спектакль удался как нельзя лучше.

— Ладно, мальчики, я работу пошла искать.

— Работу? — не понял Декстр. — В этой помойке?

— Сразу видно младшего наследника, — хихикнула Линда и, в ответ на недоумённый взгляд Славяна, пояснила: — В рыцарских семьях дома воспитывается только самый старший ребёнок, мальчик или девочка, без разницы. Остальных, как семь лет исполнится, отправляют в орденские школы. Потом одних в десять лет разбирают учителя, другие так и живут в казарме. В восемнадцать все получают посвящение, и вот вам рыцари, которые большой мир знают только как зону для спецопераций, вне орденских резиденций жить не умеют.

— А старшие? — спросил Славян.

— А старшие курсантами становятся только в девятнадцать лет. До того живёшь исключительно среди взрослых, которые усиленно лепят из тебя будущую главу рода, даже со сверстниками встречаешься под надзором гувернанток и чинно беседуешь по этикету. Или так же чинно играешь, — зло сказала Линда. — Ни тени чувства, ни грамма жизни. Одна отрада — с кухонной прислугой поболтать или с детьми дворника иногда в догонялки побегать. Так я научилась готовить и узнала, как быстро найти непроститутскую работу в большом городе. — Линда обернулась к Декстру и пояснила: — Близ конюшен полно маленьких дешёвых забегаловок, в которых повара меняются чуть ли не каждую неделю. Кормёжка, ночлег, немного денег. Есть тут и маленькие симпатичные ресторанчики, рекомендации которых годятся не только чтобы попку подтереть. Поскольку повара им нужны и дешёвые, и хорошие, подыскивают их как раз в забегаловках. А в ресторанчиках ищут поваров уже рестораны солидные. Так что через год я буду шеф-поваром в очень приличном заведении, а ещё через три — владелицей собственного ресторанчика. А там и о расширении бизнеса, и о кулинарных конкурсах можно подумать.

— Блестящая карьера для рыцарки древнего рода, — презрительно покривил губы Декстр.

— Именно, — твёрдо сказала Линда. — Даже если я так и не вылезу из окрестных рыгаловок, то всё равно стану тем, кем хочу стать, а не тем, что из меня пытались сделать. — Она резко взмахнула рукой. — Всё, мальчики. Хватит философствовать, пошли искать работу, благо уборщики и котлетожарщицы тут требуются везде. Вон тот столб видите? Встречаемся у него в восемнадцать ноль-ноль и хвастаемся успехами.

Линда ушла. Внимания на неё не обращали, одежда в стиле орденской формы в последнее время на королевских землях стала очень модной, половина снующих по рабочему двору зевак, служителей и клиентов одета так же.

— Ну что, пошли? — сказал Декстру Славян.

— Подожди, — остановил его Декстр. — Там, в лабиринте… Последний этап — встреча с собой. Кого ты увидел?

— Никого, как и ты. Пауль, встретится с самим собой нельзя — только с представлением других о тебе. В лабиринте ждёт представление ордена о нужном рыцаре, соискателя проверяют на соответствие эталону. А самого себя можно только сделать, слепить, как чашу из глины, из тех способностей, что у тебя есть. Тот, кто стремится подстроить себя под кого-то — орден, соседа, учителя, тот и встречает в лабиринте шаблон, под который более или менее успешно себя подгоняет. Это люди-тени, они просто не способны жить самостоятельно, у них нет ни собственных чувств, ни мыслей, ни стремлений. Чтобы почувствовать, что они живы, что они есть, им надо обязательно пристроить себя к кому-то, сделать себя частью живого, придатком. Это душевные калеки, Пауль, полутрупы. Они согласны терпеть любые унижения, лишь бы прицепиться к кому-то, лишь бы загородить его спиной собственную ущербность. — Славян улыбнулся, в глазах засияли солнечные искорки. — А тех, кто может сделать себя сам, чужие ожидания почти не интересуют. Поэтому в лабиринте мы никого и не встретили. Я, Пауль, другого не пойму: почему у меня вообще лабиринта не было?

— А тебе мало тех лабиринтов, из которых ты выбирался эти два года? Да ещё и других умудрялся выводить?

— Не перепутай, — сказал Славян Латриэлю, — в красную миску пирожки с капустой, в синюю — с печёнкой.

— И куда ты столько наделал? Остынут — будут невкусные.

— Съедим. Сегодня Пауль на ужин придёт, Нируэль обещал свою Тайрин привести. Может, Аллан зайдёт.

— Достал твой Пауль, — пожаловался Латриэль, вынимая из духовки противни с пирожками, недовольно дёрнул ушами. — Ребят уже загонял. То оборона у долины слабая, то подготовка у стражей низкая. Его послушать, так Нитриену предстоит отбиваться и от Соколов, и от Ястребов разом.