Джей находил ситуацию достаточно щекотливой, но не видел причины разжевывать очевидные вещи.

— Чарльз, я уверен, что ваши помыслы столь же чисты, как свежевыпавший снег, и столь же беспристрастны, как… Божий Суд, но если вы собираетесь докопаться до сути, то надо предоставить прямые доказательства мошенничества, — иначе ВидиВи-зрители вас растерзают. Ведь нет никакого официального заявления о том, что представленные Одинго артефакты — фальшивка. Все, что у нас пока имеется, это непроверенные слухи.

— Не только слухи. Как, например, быть с интуицией? Я докажу, что это мистификация, — заявил сэр Чарльз твердо. — Я ученый и отказываюсь смотреть сквозь пальцы на факт явной фальсификации. Мы должны придушить эту аферу прежде, чем намерения преступницы выйдут наружу.

— Да, возможно, это мистификация, — ответил Джей, успев проконсультироваться со своим уникомпом. — Тем не менее Пруденс Одинго не преступница. В частности, с нее сняты все обвинения по делу 2204…

— Только потому, что судья был настроен предвзято! — воскликнул сэр Чарльз с негодованием. — Одинго выкрутилась благодаря юридическим несуразностям.

Джей отметил, что Чарльзу для освежения памяти не понадобилась помощь сети Экстранет, однако не стал делать по сему поводу никаких замечаний.

Долорес Джонстон, которая прекрасно разбиралась в подоплеке всех скандалов, прикрыла ухмылку ладонью. Как же, юридические несуразности!.. Но не ей указывать сэру Чарльзу на то, что он не хотел слышать. Долорес давно научилась держать язык за зубами. В конце концов, на ее попечении шестеро иждивенцев и, в отличие от Джея, она не могла бросить постоянную работу в МАО — надо было кормить досыта своих прожорливых афганских борзых.

Поэтому она сказала совсем не то, что думала:

— Полагаю, сэр Чарльз, Монти имеет право на собственную точку зрения. И он прав, когда говорит, что нужны достоверные факты. А все, что у нас пока есть, это обрывок рассылаемого по сети Экстранет мусора, который так или иначе не предназначен для МАО.

— Тем не менее, он к нам попал, — заявил сэр Чарльз, — потому что кто-то под явно вымышленным именем шастал по всем информационным перечням, скорее всего затем, чтобы найти дилеров для похищенных артефактов. Как вы думаете, кто это был? Есть соображения?

Кое-кто из присутствующих ободряюще кивнул. Что ни говори, а сэру Чарльзу иногда приходили совершенно блестящие идеи.

— Какие информационные перечни? — поинтересовался Джей. — Что-то вроде «Предметов коллекционирования»? Но ведь это общедоступная страничка, Чарльз, и не слишком популярная.

Джалид Мбарук, секретарь собрания, проконсультировался со своим уникомпом:

— «Раритеты для коллекционирования». Для справки: это не страничка, Монти, а информационный перечень с ограниченным доступом. И цена подписки достаточно высока.

— Что ж, — оскалился сэр Чарльз, — у нас появился подозреваемый. Я хочу знать все, что только можно раскопать об Одинго: прошлое, семья, карьера, легальные занятия, даже какой цвет постельного белья она предпочитает. Заодно надо порыться в полицейских архивах и проверить базу данных наркокомпа — вдруг выползет, что она употребляла запрещенные препараты?

— Ее имя никогда не связывали с наркотиками, — указал Джей.

Реплика вызвала у Дэнсмура приступ раздражения.

— У Одинго собственный планетолет, и мы точно знаем, что в прошлом она не брезговала контрабандой. Почему бы ей не поставлять наркотики Ремешкам?

— Вряд ли настоятели аббатств не обеспечили мер по недопущению в орбитальных монастырях запрещенных препаратов, — пробормотала Долорес на жутком канцелярите.

Сэр Чарльз впился в нее пронзительным взглядом, и она ужаснулась, представив полдюжины афганских борзых, страдающих от голода.

— Прошу прощения, сэр Чарльз, иногда я слишком поспешно делаю выводы.

Красноречивым кивком Дэнсмур принял извинение, и у подчиненной отлегло от сердца.

— Согласен, — сказал он великодушно. — Ремешки и наркотики — сочетание противоестественное, и, тем не менее, я продолжаю настаивать на проверке. Как говорится, доверяй, но проверяй.

После совещания сэр Чарльз остался в зале заседаний.

В конце концов, то было его открытие… Разве он виноват, что Пруденс разгневалась не на шутку и не захотела иметь с ним дело, когда вокруг Находки Столетия уже завертелась карусель прессы? Конечно, квалификация Одинго на раскопках была далеко не так низка, как он только что расписал членам Общества. Да, у Пруденс случались неудачи в жизни, пусть даже некоторые из них зависели от ее характера. Слишком она опрометчива, слишком импульсивна… Из строптивой девчонки никогда не получилось бы хорошего полевого археолога. Вот было бы здорово, если Одинго оказалась замешанной в чем-то некрасивом… Ах, если бы только докопаться!