Шрифт:
Еще одна штучка старины Джо. Вся проглоченная ею пища попадает во внутренний мешок, где расщепляется девяносто процентов общей массы. Оставшиеся десять процентов выводятся в другой мешочек, откуда затем удаляются. Должен признать, что это довольно разумно...
– Еще немного рагу, господин Кларк?
– Нет, спасибо.
– Надеюсь, вам понравилось?
– Все было очень вкусно.
– Фрукты?
– Нет, Арабелла.
Я прикусил язык, но было уже поздно. Наградив ее этим именем, теперь я корю себя за это. Мне не следовало этого делать. Просто у меня это вырвалось. Моя подруга резко вскинула брови... и опять мне хочется назвать ее куклой, механизмом, машиной... О!.. Эти слова!
– Почему вы меня никогда не называете Арабеллой? Это имя мне очень нравится. .
– Эх! Вам будет очень трудно это понять. Мне не хотелось бы когда-нибудь объяснять вам все это.
– Но это же смешно! Хозяин должен всегда доверять гуманоиду все свои тревоги и переживания по своему усмотрению. Груз секретов и тайн может быть слишком тяжел для одного человека.
– Я сам это выбрал, и я...
– Пункт 314, свод правил...
– .Мне плевать на пункт 314! И больше не перебивай меня, этого достаточно...
– Для гуманоида невыносимо, когда отказываются использовать его по прямому назначению с привлечением всех его способностей,..
– Во имя милосердия господнего, я прошу вас...
– Я повторяю, пункт 314...
– Вы...
– Расскажите мне об Арабелле.
Я посмотрел на нее остолбенело.
– Нет, что это вы себе позволяете? Какое право вы имеете так говорить со мной?
Она с достоинством и важностью встала, чтобы высказать:
– Это покушение на законы роботехники, господин Кларк.
– Хуже! Злоупотребление человеческим разумом!
– Нет. Это всего лишь эмоциональный взрыв и больше ничего.
– Если бы вы были Арабеллой...
– У нее никогда не нашлось бы мужества так с вами разговаривать.
– Нет, конечно же, нет.
– Этого я и боялась. Человеческим женщинам не хватает практичности и находчивости.
– У них, слава богу, есть иные качества, которые украшают их; они обладают массой достоинств.
– К несчастью, вы их любите за их недостатки.
– Безусловно, у Арабеллы есть свои недостатки,- но они - человеческие.
– Даже то, что она не знала о вашей любви?
– Может быть...
– Вы долго ее знали?
– О, да...
– Где вы с ней познакомились?
– На берегах Гудзона, воскресным утром.
– Весной? Летом?
– 28 мая. Она стояла на понтонном мосту. Ее длинные волосы развевались на ветру.
– Ее платье?
– Нет, на ней были шорты и блузка с глубоким вырезом.
Я подошел к ней, предложил сигарету. В это время...
– Господин Кларк...- Она взглянула на меня так, будто очнулась от долгого сна.- Господин Кларк...
– Она мне улыбнулась ласково, и,я ее спросил...
– Господин Кларк...
Я почувствовал, как рука моей спутницы вцепилась в мое плечо с такой силой, что я вскинул голову с тревогой и беспокойством: - что происходит?
– Слушайте!
Она указала куда-то в небо через большое открытое окно.
– Так вы ничего не слышите?
– Что там такое, в конце концов?
– Какой-то странный шум... Шум мотора... Да! Я в этом совершенно уверена.
Ее сообщение произвело на меня впечатление ведра вылитой прямо на голову воды. Одним прыжком я оказался на улице, не смея даже поверить... Но я все еще ничего не слышал. Она присоединилась ко мне и, предугадывая мой вопрос, поспешила сказать:
– Я вас уверяю, что отчетливо слышала шум.
Мы бросились на середину поляны, торопясь изо всех сил и сверля небо взглядами. Мной овладела надежда. Мой бог, если бы это оказалось правдой! Маленькие сверхчувствительные звукоуловители гуманоида действительно могли зарегистрировать шум мотора...
В этом случае парни старины Джо уже были бы здесь, тщательно исследуя поверхность Рока с бортов своих маленьких вертолетов.
Мы бегом пересекли лесок, чтобы взобраться на вершину скалистого холма, и оттуда внимательно, но тщетно вглядывались в небо, голубое, чистое и безмятежное небо, где в направлении севера начали расти большие кучевые облака. Я же так ничего и не слышу...
Да и не вижу тоже. Ничего похожего на вертолет, ни одной черной точки на горизонте. В это мгновение небо вдалеке, словно удар кнута, располосовала молния. Услышав раскаты грома, я улыбнулся и повернулся к своей подруге. Итак, всего лишь ложная тревога.