К входу в больницу подкатил джип. Лысый прокачанный охранник выпрыгнул с переднего сиденья, и распахнул двери в задний салон.

— Ну, вот и карета, — буркнул Антоха и первым запихал меня в салон.

Напряжённый водитель кивнул вместо приветствия, вдавил педаль газа и автомобиль вскоре вырулил на трассу. Внедорожник покатил вдаль, унося прочь от лечебного заведения.

Охранники какие-то напряжённые, челюсти сведены, словно вот-вот поймают ими пулю или покусают возможного киллера. Вены на лысых черепах вздутые, словно гадают кроссворд. Молчаливые с пассажирами. Только постоянные доклады по рациям.

— Что с ними? — Прошептал я Антону.

— А что не так?

— Да какие-то… напряжённые.

— Тебя ж везут.

— А я что?

— Ты меня спас, — обронил Антон и чуть погодя добавил. — Не они.

— Ты ж их сам со школы отпустил.

— Ага, без ведома отца только.

— Подставил их и себя?

— Надоели. Ты не представляешь, что значит ежедневно наблюдать эти качковые рожи возле себя.

Охранник нахмурился, услыхав часть фразы, но тут же сориентировался и включил радио. Лучше так, чем выслушивать о себе от хозяев.

Я кивнул очкарику. Не стал спорить. Я простой рыжий деревенский паренёк, который понятия не имеет, что значит ходить в сортир с охраной. Лучше не лезть не в своё дело. Вроде и охранники нормальные ребята и Антон парень ничего так. Это их проблемы. Пусть сами меж собой разбираются. Мне бы только прозреть, что сказать в детдоме, если я там не появлялся почти три недели. Вот это моё. И денег надо где-то достать, чтобы расплатиться с ипотекой, с которой должен был расплатиться отец, как только выйду из детдома. Это тоже моё. А у кого какая харя, и кто кому не нравиться, это такие мелочи на самом деле. Об этих мелочах так легко рассуждать, будучи в тёплом салоне дорогого автомобиля, а не на улице в мороз и голодным.

У каждого свои жизни.

— Приехали, — довольно сообщил Антон, выводя из размышлений.

Я посмотрел в тонированное окно: высотка-новостройка. Красивая, выделяющаяся на фоне серых панелек своей индивидуальностью. Словно кричит, что этот дом не такой, как все, лучше. Намного лучше! Элитные квартиры и такая же округа.

Автомобиль минул пропускной пункт и заехал на подземную парковку.

— Антон Денисович, Денис Львович ждёт вас дома, — сообщил охранник и добавил. — Проводить до лифта?

— Остроумно. Как-нибудь сами, — буркнул Антон и выскочил из салона.

Я последовал за ним, попрощавшись с охранниками. Те немного растерялись, не ожидали подобного и протормозили, невразумительно пробурчав. Но мой жест не остался незамеченным. Я понял, что Антоха с ними никогда не здоровался и не прощался, принимая за элемент обстановки, декорации или фон.

Один из лифтов распахнул двери и быстро покатил нас вверх. О, как же он отличался от лифта в доме, где родители купили квартиру. Светло, чисто, эффектный дизайн, пара зеркал. Я бы здесь остался жить. Честно. Зимой самое то.

Лифт принёс на площадку и на входе в одну из квартир нас встречал сухощавый мужичок с начинающейся сединой. Встречал сам, без прислуги. То ли простой, то ли сына слишком любит. Нормальный вроде мужичок: интеллигентные очки, рукопожатие крепкое, бережливое. Его лицо говорило, что может быть, и злым, и добрым. В зависимости от условий и обстоятельств. Голос был мягким, но уверенным. Просто человек, который много работал, и которому в жизни повезло. Таково было первое впечатление.

Мы познакомились, и глава семейства потащил нас на кухню. Стол давно ждал гостей и возвращения сына. Полный заварник доносил запахи мяты и чего-то сладкого, экзотического. Старался мужичок. Домработницы, как я заметил, дома не было. Или наготовила и ушла пораньше?

Пока обедали, особых разговоров не было, Денис Львович интеллигентно отмалчивался, предоставляя мне право насытиться и расслабиться. Просто присматривался, как я пытаюсь изображать этикет и как мои попытки, раз за разом терпят крах.

Разговоры начались ближе к чаю.

— Игорь, Антоха мне немного рассказал о тебе, но я хочу всё услышать сам. Как ты оказался в детдоме?

Я не хотел изливать душу незнакомому мне человеку с грустным лицом и такими же глазами, но вспомнился директор Аркашка, и в голове кое-что назрело. Сам не заметил, как за кружкой ароматного чая рассказал всё. Без утайки. Сам от себя подобного не ожидал. Наверное, накипело. Хотелось кому-то излить душу, больше не держать всё в себе. И очень хотелось, чтобы директору влетело по первое число.

Денис Львович прервал только раз, исчезнув в соседней комнате и вернувшись с телефонной трубкой и блокнотиком.

— Как говоришь, Аркадий Петрович?

— Он самый.

Денис Львович сделал пометку в блокноте, что-то расчертил и пообещал:

— Им займутся. Это дело чести. Дети будут в безопасности. И с квартирой твоей проблемы решаться.

— Спасибо, — я, наверное, сразу и не понял, что он обещал решить все мои проблемы, дошло немного позже.

— За такое не благодарят. Дети — самое дорогое, что у нас есть. — В его словах я услышал какую-то непонятную мне грусть. Столько печали и тоски, словно горечь разрывала изнутри.