Вот уже больше часа мы лежим и наблюдаем за хаотичными метаниями часового. Я понимаю, страшно – так забейся в щель и сиди тихо. Этот все делает с точностью до наоборот. Часовые, судя по отсутствию формы и древним ружьям, скорее всего, ополченцы. И подставляют их в роль языка вполне сознательно. Придется ждать следующего, до смены осталось двадцать минут. Потерпим. На самый крайний случай прихватим разводящего, он из кадровых вояк. Ну, слава богу, устаканилось – этот более спокойный. М-мать, сглазил. Ясно, они так и будут бегать. Подползаю к Овцыну. Он сначала указал на часового, а потом жестом показал, что перерезает тому горло. В ответ я кивнул. Что же, на все про все у нас не более пятидесяти минут. Змеями тройка разведчиков скользнула к траншее. Почти незаметное движение – и часовой снова заметался по привычному для всех ритму. Правда, этот почему-то не увидел ползущих к траншее солдат. Перевалившись через бруствер, сразу заменяю разведчика, игравшего часового, сапером. Ну а настоящий сломанной куклой лежит на дне. Выкинуть его за бруствер незаметно не получится. Придется смириться с неудобством, главное, не запнуться о него.

– Ваня, у тебя сорок минут.

– Уложимся, – отозвался он и тенью растворился в ночи вместе с группой.

Хм, есть у него талант, может вынырнуть как из-под земли. Пока есть возможность, составляю карту этого участка. Наношу траншею, редут, до которого метров сто пятьдесят. Достаю бинокль и с удивлением вижу дополнительные амбразуры под орудиями, которые хорошо замаскированы. Насчитав их четыре единицы, наношу их на план, привязываю эти амбразуры к ориентирам артиллеристов. Все, с топографией пора завязывать, а то пропустим турка ненароком. Все-таки оптика большое подспорье, видно и дальше, и лучше, но, увы, у нас в отряде цейсов всего семь штук, а про остальную армию и говорить не хочется. Естественно, я первым замечаю ползущих турок.

– Товсь, – тихо командую ребятам. – Стой, три, – также тихо скомандовал я подползшим туркам. – Семь. – Свои, только у нас эта афганская фишка с паролем применяется.

Но все равно никто не расслабляется во избежание, так сказать. Расслабиться можно только в расположении отряда, если хочешь жить. Не останавливаясь, разведчики перебираются через траншею.

– Вань, часового захватите, – приказал я подползшему Овцыну.

Мгновение – и пара разведчиков уже перекидывает труп через бруствер. Сейчас счет идет на минуты, слишком турки бдительны, и наше обнаружение – дело времени. Вот моя подгруппа выбралась из траншеи и поползла к своим, в тридцати метрах останавливаемся и готовимся прикрывать фланговые подгруппы.

– Алла!

Черт, накаркал. Два выстрела раздаются буквально дуплетом, и оба часовых валятся в траншею, а мы начинаем быстро отходить. Но порядок полностью сохраняется. Уже когда мы были в трехстах метрах от траншеи, оттуда пару раз пальнули в нашу сторону. Ну, не в нас, конечно, а в сторону наших позиций. При возвращении построение групп изменилось, впереди шла моя подгруппа, Овцын с разведчиками за мной в тридцати метрах и в двадцати объединившиеся фланговые группы. Наступал самый тревожный момент. Если часовых в секретах не предупредили о нас, то мы запросто можем словить пулю от своих. Понимали это все, но надеялись, что в этот раз пронесет. Так, где-то здесь должен быть секрет. Господи, только пусть не выстрелят, ну пожалуйста…

– Стой, пароль?

– «Терек».

– «Афган».

Но, даже услышав отзыв, мы не расслабились. На войне все может быть.

– Идите за мной, – сказал поднявшейся из укрытия солдат.

Проследовав за ним, выходим к траншее, в которой находятся около полуроты [28] солдат. Да, похоже, здоровая паранойя есть не только у меня. Сразу видно повоевавшую часть. Подождав, пока разведчики не переоденутся, мы в сопровождение офицера двинулись в штаб 117-го пехотного полка 4-го корпуса.

После нас долго мучили штабные. Нет, комполка, его зам да и все заинтересованные лица отсутствовали. Дежурные, которых оторвали от сладкого сна, нагло начали издеваться над нами. Естественно, все это могло кончиться для них очень печально. Ребята уже привычно готовились бить морды штабной охране, но положение спас вовремя прибывший полковник.

– Что здесь происходит, поручик? – обратился он к старшему по званию.

– Господин полковник, вот жандармы пленного привели и зачем-то мертвого с собой принесли.

– Господин полковник, захваченного пленного следует немедленно допросить, пока его сведения не устарели. Я требовал только это. И если для этого следует разбудить комполка, комдива – это надо сделать. Не в бирюльки играем.

– Господа, продолжайте нести службу, – обратился он к офицерам. И, повернувшись ко мне, приказал: – Приведите сюда пленного.

– Господин полковник, предъявите документы, пожалуйста.

У его сопровождающих чуть инфаркт не случился.

– Да как вы смеете…

– Пожалуйста.

Полковник взглядом заставил заткнуться крикуна. И, повернувшись к свите, произнес:

– Господа, приготовьте документы.

– Благодарю, господин полковник, – отвечаю ему, не меняясь в лице.

Дело хреновое, но, черт возьми, у немцев в 41-м нечто такое получалось: старшие офицеры приходят ниоткуда, отдают приказы и исчезают, а потом наступает катастрофа. Хрена. Проверка документов, естественно, ничего не дала. Ладно.

– Таковы правила, господа, прошу не обижаться, – спокойно возвращаю документы их владельцам.