Шрифт:
Окольничий Леонтий Романович Неплюев, воевода Севский, назначен начальником севских войск [149] , а князь Михаил Андреевич Голицын, воевода Белгородский, — белгородских воевод [150] . Он был двоюродный брат великому Голицыну и так любил иностранцев, что когда отправился в вверенную ему область, то взял многих с собою, и между прочим француза, который обучал его французскому языку.
Когда все войска Белой Руси были снабжены начальниками, а казаки — гетманом, то приступлено было к совещаниям относительно военных припасов, провианта и средств к их доставке. Все подданные царей должны были заплатить по рублю со двора, а так как цена рубля равняется пяти французским ливрам, то можно себе представить, какая большая сумма была тогда собрана [151] .
149
Леонтий Романович Неплюев — в службе с 1658 г. Опытный воевода был назначен командовать Севским разрядом (второй после Белгорода базой русской армии на юго-западе) в острейший момент Русско-турецкой войны 1672–1681 гг., прославился в Чигиринских походах (1677–1678) и получил чин думного дворянина (1680). После гибели Ромодановского от рук восставших москвичей (1682) стал важнейшим лицом русской администрации на Украине, правительством Софьи был пожалован в окольничие (1683). В первом Крымском походе вместе с генералом Г.И. Косаговым разгромил турок на Днепре до Очакова (1687). В 1688 г. стал боярином, строил Новобогородскую крепость — передовую базу войска, благодаря которой в 1689 г. русские вышли к Перекопу. После петровского переворота навечно сослан без объявления вины.
150
Князь Михаил Андреевич Голицын — дядя канцлера, боярин знатный, получавший высокие должности (например, в 1677 г. судьей Владимирского судного приказа, в который был влит и Челобитный приказ) и быстро отказывавшийся от них то ли по лености, то ли по неспособности. Недолгое пребывание в звании Белгородского воеводы не было вызвано стремлением канцлера «поднять» своего родича (в 1681/82 г., например, он возглавлял Новгородский и Псковский разряды): скорее канцлер хотел иметь Белгородский армейский корпус в своем личном распоряжении. Скончался князь по окончании похода 9 сентября 1687 г.
151
По указу для обеспечения похода требовалось собрать 700 тыс. руб., или 3,5 млн. ливров: Полное собрание законов Российской империи. Т. II. № 1210. С. 817–820.
Князь Голицын испросил, чтобы сын его был определен товарищем его по должности канцлера, и согласие царевны было новым знаком её уважения к нему [152] .
Общее место сбора войск назначено было в (Слободской) Украине, земле казаков, независимых от гетмана и управляемых своими полковниками. Войска московские собрались в Артеке (Ахтырке), новгородские в Оске (в Сумах), казанские в Рублевске, севские в Красном Куту, а белгородские, которые должны были находиться на границах, в Белгороде, Гетман собрал свои войска в Гадяче [153] .
152
Сын канцлера князь Алексей Васильевич Голицын, боярин с 1686 г., был товарищем отца в Пушкарском, Иноземном, Рейтарском (с 1686) и Посольском приказах. Нёвилль относит пожалование его «товарищем по должности канцлера» к 1687 г. в связи с назначением князя Алексея «товарищем» отца в Посольский приказ. В 1689 г. сослан вместе с отцом и получил разрешение вернуться только после его смерти (1714).
153
Гетман — Иван Самойлович, Чигиринский полковник, затем генеральный судья, а с 1672 г. — гетман Левобережной Украины, энергично боролся за объединение с Правобережьем в составе Российского государства. В ходе войны с Турцией и Крымом, когда Польша уступила Правобережье туркам, а русско-украинские войска его защищали, был провозглашен гетманом всей Украины, но не сохранил это звание по Бахчисарайскому миру (1681). Как и многие бояре в Москве, являлся сторонником решительной войны с Речью Посполитой и противником Вечного мира с ней. Во время Крымского похода (1687) был, не без помощи спешно присланного Софьей в поход Ф.Л. Шакловитого, обвинен в «нерадении», вызвавшем отступление, бежал от возмущенной украинской старшины в лагерь B.B. Голицына, где был схвачен и сослан в Тобольск; умер в ссылке (1690).
И так как всем отрядам велено было явиться на сборные места к 1-му марта, то всю зиму 1686 года продолжалось движение войск, 1-го мая отряды соединились и составили ополчение в 300 000 пехоты и 100 000 конницы [154] , образовав лагерь за рекой Мерло. Через несколько дней вслед за тем начался поход на Полтаву — город, принадлежащий гетману [155] .
Дойдя до Скарина на реке Арите (р. Орель), ожидали некоторое время образа Богоматери, который легковерным москвитянам казался чудотворным и о котором один инок передал начальникам войска свое видение, возвестившее ему, что без помощи сего образа поход на Крым будет безуспешен и что необходимо привезти образ в армию. Снисходительность начальников и суеверие солдат, которому москвитяне преданы более всех других народов, совершенно напрасно задержали дальнейшее движение армии в течение двух недель. Встретив с должными обрядностями чудотворную икону, продолжали поход.
154
Войск было гораздо меньше: в российской армии до 100 тыс. (плюс большое число даточных людей и слуг при обозе), в гетманской — до 50 тыс.
155
В рукописи: «двинулись в сторону Полтавы, города, зависящего от гетмана».
15-го июня достигли реки Самары, которая, как и все вышеупомянутые реки, впадает в Днепр. Тут устроили мосты, по которым и перешла вся армия. 20-го июня оставили Самару, имея Днепр направо, и остановились на Татарке, от Татарки шли до реки Московки, потом до Каменки, Конских Вод и Карачакрака.
Отсюда войско не могло идти дальше по причине засухи, которая была так велика, что, по собранным известиям, все поля и луга выгорели на 50 миль кругом и невозможно было никоим образом достать фуража. Изумленный таким неожиданным событием, главнокомандующий переменил намерение и вместо нападения со своим полумиллионным войском на хана решился на поспешное отступление [156] .
156
Нёвилль демонстрирует своё незнакомство с военным делом: чем больше численность войска, тем опасней был бы его поход по безводной степи.
Он обратился к Карачакраку и остановился на берегу Днепра, чтобы собрать фураж, сохраненный от огня и засухи разливом этой реки и чтобы облегчить себе возвращение. Справедливо можно было предположить, что татары нападут на войско, которое хотя и сильно было само по себе, но чрезвычайно затруднялось огромным обозом. Я слышал от немецкого офицера, что обоз москвитян состоял из миллиона лошадей, что хотя покажется невероятно, но тем не менее очень правдоподобно, так как польская армия в 24 000 человек, посланная в 1686 году к Черному морю, вела за собою около 45 000 телег.
Понятно, что множество людей и лошадей должно было погибнуть у москвитян вследствие сильной жары и недостатка фуража. Многие умерли или сделались неспособными к битвам от кровавого поноса, недостатка пищи и ее плохого качества, так как по причине поста, справляемого в августе, солдаты московские принуждены были питаться соленой полусгнившей рыбой [157] .
Отряд из 30 000 человек, под начальством Леонтия Романовича Неплюева, начальника севских войск, отправлен был к Запорожью с целью заставить татар думать, что кроме этого отряда другого войска не было [158] .
157
Неясно, чем лучше было бы солёное, но в таких условиях полусгнившее мясо.
158
Официальной задачей похода было не позволить крымскому хану напасть на Речь Посполитую (как Россия обязалась в договоре о Вечном мире). Реальной целью корпуса Неплюева и Косагова было истребление крепостей, построенных турками на Днепре в нарушение Бахчисарайского мира, и наши войска снесли их все до Очакова включительно. Османский флот из Средиземного моря с десантом, снятым с обороны Греции от венецианцев, наблюдал руины Очакова, но турки, по словам наших полководцев, не осмелились «на берег сойти». О победоносном походе русских войск в низовья Днепра писали в те дни австрийские и голландские газеты: РГАДА, Ф. 155. Оп. 1. № 6. Ч. 3. Л. 14–15, 97,107,143–146 (австрийские); л. 175, 252–253, 276 (нидерландские).
Сын гетмана Ивана Самойловича был также послан с отрядом казаков [159] .
Остаток армии перешел к реке Самаре, где Голицын, осмотрев местоположение, решил построить город, дабы держать из него в повиновении казаков и стеречь татар, хотя последние и вторгаются в Московию с разных сторон. В следующем году этот город был уже готов, как расскажу я впоследствии.
От реки Самары войско двинулось к реке Мерло, где ожидали повелений из Москвы о том, должно ли распустить войско. Здесь Голицын, чтобы отстранить при дворе нарекание о малом успехе похода, решился свалить всю вину в неудаче на гетмана Ивана Самойловича. Хотя гетман был весьма силен, начальствуя всею Украиной, которая возмутилась некогда в царствование Владислава против Польши [160] , и хотя он всегда мог выставить в поле 100 000 своего казацкого войска, но Голицын, имея на своей стороне царевну, решился погубить его.
159
Сын гетмана — полковник Григорий Самойлович первоначально избежал обвинения в «измене», предъявленного его отцу и младшему брату. Его 20-тысячный отряд участвовал в победоносном походе Л.Р. Неплюева и Г.И. Косагова на Очаков, к тому же в Приднепровье «чернь» волновалась в связи с арестом гетмана. Поэтому первоначально в России и за рубежом было объявлено о невиновности полковника; лишь позже Неплюеву было приказано его арестовать (РГАДА. Ф. 155. Оп. 1. № 6. Ч. 3. Л. 98, 107, 175 и др.). Боярин выполнил приказ так же, как потом поступили относительно его самого.
160
Имеется в виду Освободительная война украинского народа, вспыхнувшая при короле Владиславе IV Вазе (1632–1648).
Он писал ко двору, обвиняя гетмана и утверждая, что он был причиной всего происшедшего в походе [161] ; вместе с тем он просил позволения низложить его и избрать на его место другого. Когда приказ об этом был получен, Голицын приказал немедленно тем самым стрельцам, которые были, по желанию гетмана, приставлены к нему для охранения его, ибо он не доверял казакам, захватить его в полночь [162] .
Ивана Самойловича привели, связанного веревками, на то место, где находилось московское войско, и которое всегда учреждается в русских армиях при главной квартире и называется шатер, т.е. палатка правосудия. Туда утром созвал Голицын всех своих офицеров и дворян. Генералы-бояре заняли свои места, и гетман был представлен перед ними. Прежде всего, прочитан был царский указ. Затем гетмана свели с главными казаками, которые, будучи подкуплены, стали обвинять его в сношениях с ханом и в приказании тайно жечь траву в степях [163] .
161
Первоначально в России и за границей сообщалось о поджоге степи татарами. Именно эта версия отразилась как в австрийских и нидерландских газетах, так и в современных российских сочинениях.
При составлении «Истинного и верного сказания», анонимно изданного Посольским приказом в Голландии, пришлось отметить, что Голицын первоначально «совершенно чаял, что те степи ночными посылками татары выжгли», и лишь при возвращении в лагерь у р. Самары «начальные люди и старшина казацкого войска» открыли ему глаза. См.: Богданов А.П. Внешняя политика России и европейская печать // Вопросы истории, 2003. № 4. С. 40–41.
162
После того как Шакловитый, по поручению царевны Софьи, прибыл в лагерь на р. Коломак, украинская старшина получила возможность выразить своё возмущение гетманом, который сам бежал в лагерь Голицына, где был взят под стражу.
163
О качестве работы Шакловитого говорит тот факт, что всё обвинение и приговор Самойловичу были построены на доводах украинской старшины. Гетману и его сыновьям-полковникам (один из которых был арестован с отцом, другой — позже) вменялось в вину измотавшее войска «непорядное и кривое шествие», «зажжение всей степи и отъятие конского корму», а также «многие вредительные пересылки» с татарами, имевшие целью «сей поход, который он с великою неволею принужден был всчать, ни во что сотворити». Правительство умело использовало эти обвинения для объяснения отступления армии, разослав сообщения во влиятельные европейские газеты. РГАДА. Ф. 155. Оп. 1. № 6. Ч. 3. Л. 94, 96–97, 175.