Уже садясь в такси, я вспомнила, что так и не купила шапку. Ну да ничего. Еще успею.

К дому подходила с некоторой опаской. Даже такси попросила остановиться на углу, за пару подъездов до своего. Мало ли? Конечно, в то, что светлые решатся на засаду здесь, в Ограниченном… точнее, в моем мире, не сильно верилось. Ведь при всей проявленной в Искристой обители силе, межмировые порталы я делать не умела. Тут ведь не только сила нужна, но и знание, которого никто не давал.

На бескорыстную помощь кого-то из сильных темных магов без божественного покровительства Ашшарисс я тоже рассчитывать не смогла бы. Поэтому, в теории, никак не переместилась бы обратно домой.

Однако лишняя осторожность все равно не повредит, верно?

Я внимательно оглядела окрестности, но ничего подозрительного не обнаружила и направилась к дому. Интересно, есть в холодильнике что-нибудь пожевать, или придется вещи разгрузить и в магазин сбегать? Сейчас, с таким количеством пакетов, продукты если только в зубах тащить пришлось бы.

Поскольку ключи от квартиры остались где-то в Искристой обители, как ни не хотелось, пришлось звонить в дверь.

— Чего трезвонишь? — хмуро буркнул открывший дверь дядя.

— Я потеряла ключи, — тихо ответила я, раздеваясь.

— Мозг ты потеряла на своих гулянках. Гуляла бы дальше. Только вздохнул свободно…

Он скривился и ушел обратно в свою комнату. Только после этого я облегченно выдохнула и втянула в квартиру оставленные в коридоре сумки. Быстро разулась и, затащив покупки к себе, закрыла дверь. Для верности — на щеколду. Мне совсем не хотелось, чтобы дядя случайно увидел такое количество покупок и заинтересовался, откуда у племянницы-студентки появились лишние деньги.

Отобрать — не отберет, конечно. С карточки-то. Зато выскажет очень много по поводу «распутных девок» и того, что все эти тысячи я должна была ему отдать, дабы хоть как-то скомпенсировать свое содержание.

За окном вечерело. Очередной короткий зимний день заканчивался, и в комнате уже сгустился полумрак. Моя рука привычно потянулась к переключателю, но потом нерешительно замерла. Нет, я по-прежнему не верила, что светлые додумаются следить за моей квартирой, но… мало ли?

Поэтому плотно задернула шторы, а вместо верхнего света обошлась небольшой настольной лампой. Береженого бог бережет, как говорится. А для того, чтобы разобрать вещи, мне и этого хватит.

Разбор покупок много времени не занял, не так и много их оказалось. Практически все вещи уместились на двух полках старого шифоньера. Туда же, в самый низ, последовали сапоги и иномирная сумка. Несмотря на то, что выглядела она потертой, выбросить прихваченный «сувенир» рука не поднималась. Пусть я и не хотела больше иметь что-то общее с мерзким магическим миром, но… память, все-таки. Пусть лежит.

Платьем я занялась в последнюю очередь, поскольку для него необходимо было освободить одну из немногочисленных вешалок. Подобрав подходящую, я вытащила из пакета атласное чудо и, в очередной раз повосхищавшись, не удержалась от примерки.

Сейчас, в полумраке, мое отражение в старом зеркале, привинченном на шифоньере, выглядело еще более удивительным и загадочным. Ткань слегка отливала серебром, глаза от переизбытка положительных эмоций, как и у других светлых магов, мерцали голубоватыми искорками. Сгустившиеся в комнате тени подчеркивали скулы, делая лицо более изящным. Да я красавица!

Я радостно улыбнулась сама себе, но почти тотчас помрачнела.

Ну, красавица. И что? Показаться-то некому. Ситуация у меня хуже, чем у Золушки. Та-то хоть получила шанс на бал попасть и свою красоту народу явить, а я буду вынуждена скрываться всю жизнь. Жить, не привлекая к себе внимания, ни видом, ни действием.

Все, что мне дозволено — вот так, спрятавшись ото всех, наряжаться в одиночестве перед зеркалом. А потом тщательно прятать красивые вещи и натягивать бесформенные балахоны и джинсы.

От осознания этого на душе как-то разом стало настолько гадко и паршиво, что я быстро скинула платье и убрала подальше в шкаф. Даже плащом старым завесила, чтобы на глаза не попадалось больше. В этот момент я искренне жалела, что вообще поддалась порыву и купила его. Потому что теперь даже мысль об этом платье напоминала о другом мире. И о том мужчине, который мог бы оценить его по достоинству. Восхититься, сделать комплимент…

Я сердито скрипнула зубами. Нашла о ком вспомнить! Дан ничем не лучше дяди. Заботился он обо мне? Так и дядя заботился. Но я-то прекрасно понимаю, что оба делали и делают это только из корыстных целей.

Всем им от меня что-то нужно. Дану — кровь, дяде — квартира. Я не обманывала себя, знала, почему дядя согласился стать опекуном. Ведь после убийства отца я осталась единственной владелицей весьма неплохой двушки.

Настроение окончательно испортилось, и я устало рухнула на кровать. Даже ужин искать не пошла — аппетит пропал начисто. За стеной бубнил телевизор, еще больше подчеркивая мое одиночество. Но если раньше мне нравилось быть одной, то теперь это откровенно давило.