— Завтра позвони адвокату и постарайся прижать этого подлеца к ногтю. У него нет никаких прав.

— Да, хорошо.

— И будь, пожалуйста, твердой. Ты вечно мямлишь. В конце концов, ты моя дочь. Единственная наследница нашей империи. Помни об этом.

Отец бросил трубку, а я, не дождавшись зеленого сигнала, перешла дорогу. Прошлое исчезло. Я снова была Элоизой, знавшей французский лучше своего родного языка. Зато закончилось раздвоение. Отцу, как всегда, удалось вернуть меня с небес на землю, вновь напомнив, какое я ничтожество.

Я подошла к особняку и стала изучать табличку. Музей писателя Александра Конькова. Часы работы. Конечно, музей давно закрылся, если, вообще работал. Неожиданно к ограде с той стороны подошел молодой человек. Наверно, он стоял где-то поблизости, судя по тому, что его сигарета оказалась почти выкурена.

— Здравствуйте, — молодой человек улыбнулся. — Я заметил вас, когда вы подходили сюда еще первый раз. — я удивилась, не зная, как реагировать на то, что за моим странным поведением кто-то наблюдал. — Куда вы потом пошли?

Он говорил так, словно мы были знакомы, и мне это показалось странным. Я внимательно посмотрела на него. Русые волосы спускались на лоб кудрявой челкой, большой нос правильной формы, легкая, как любят говорить сейчас, сексуальная небритость. Черная выглаженная футболка обтягивала широкие плечи.

— Ходила в церковь, — ответила я.

— Вы откуда приехали? Акцент у вас.

— Из Франции.

— Долго учили язык?

— Нет… — я замялась. Не хотелось рассказывать о себе. — Некоторые мои родственники жили в России.

— Простите. Я не буду задавать вопросов. Только один, — он засмеялся, и я почувствовала, как губы против моей воли тоже складываются в улыбку. — Вам, наверное, понравился этот дом, раз вы вернулись.

— Он необычный. Жаль, что закрыто. Я бы с удовольствием зашла внутрь. Ну, может быть, приду завтра.

— А хотите, — в его голубых глазах засветился озорной огонек, — Хотите, я проведу вас сегодня?

— Вы… меня…? Но как?

Он усмехнулся.

— Считайте, что я сторож этого музея, — он открыл калитку. — Проходите. Только для вас и сегодня: персональная экскурсия.

Я замешкалась. Как-то все это было странно. Зачем он это предложил? А не убьет ли он меня в этом доме? У меня кольцо на пальце с бриллиантом и деньги в сумке. Немного денег, но все равно. Отец предупреждал, что в Москве и за сотню долларов убить могут.

— Да не бойтесь вы, — он слегка коснулся до моей руки. — Давайте познакомимся. Меня зовут Андрей. А вас?

— Элоиза.

— Красивое имя. — Он слегка нахмурил брови, что-то вспоминая. — Ну, конечно. Элоиза и Абеляр. Французские Ромео и Джульетта.

Честно говоря, я удивилась, что сторож музея столь начитан. Даже у моих соотечественников такой ассоциации не возникало. А ведь моя романтичная мамочка назвала меня в честь этой самой Элоизы. До маминой смерти мы жили на набережной цветов рядом с Нотр Дамом. Из наших окон виднелись мрачные башни собора и кружащие над ними черные птицы. Не знаю почему, но эти птицы и башни в детстве пугали меня. А мама часто выходила на маленький французский балкончик и, облокотившись на перила, замирала, глядя вдаль. Мама обожала Париж, знала, кто жил и в каком доме. Я как сейчас слышу ее слегка хрипловатый голос, рассказывающий историю любви молодого ученого Абеляра, преподававшего умнице Элоизе не только латынь, но и любовные уроки.

— Уж не знаю, чья история печальнее, — заметил Андрей. — Ромео умер от яда, Абеляра оскопил оскорбленный дядюшка. Вы как думаете?

— Не каждый из мужчин сможет прожить без столь необходимого органа, — заметила я, покраснев от собственной шутки.

Андрей совершенно серьезно посмотрел на меня.

— Я все же предпочел бы жизнь. Уж очень я ее люблю.

— Даже без органа? — зачем-то уточнила я.

Андрей кивнул и рассмеялся.

А я, вдруг почувствовав себя легко и свободно, как давно не чувствовала, заметила:

— Мне всегда казалось, что дядюшка не рассчитывал на приданое Элоизы, как это везде написано, а был в нее влюблен.

Андрей с приторной задумчивостью почесал макушку.

— А знаете, Элоиза, мне кажется, вы правы. Но тогда история приобретает иной смысл. И это обязательно нужно внести в путеводитель. А то несправедливо выходит: останки влюбленных соединили, влюбленные пары совершают паломничества на их могилы, а настоящая история известна только вам.

— Хорошо, когда я вернусь в Париж, обещаю вам это исправить.