Прямой ущерб состоит прежде всего в затратах времени специалистов на определение пораженных систем, дезинфицирование этих систем и восстановление их нормальной работоспособности. В первые часы атаки мало кто знал алгоритм работы вируса, поэтому большинству систем работоспособность была возвращена только после дезинфекции. Процесс дезинфекции потребовал десятки тысяч человеко-часов. После дезассемблирования вируса сотни программистов по всей стране занялись разработкой ловушек для вируса и созданием «заплат» на месте обнаруженных вирусом «дыр» в подсистеме безопасности своих систем. Эти затраты также оцениваются в десятки тысяч человекочасов рабочего времени. Перечисленные здесь и другие виды деятельности, связанные с вирусом и продолжавшиеся иногда на протяжении недель, оцениваются в 796 000 человеко-часов, что при принятой в США средней стоимости часа работы программиста в 22 доллара составляет свыше 17 миллионов долларов.

Время, затраченное администраторами и операторами, несколько меньше времени, затраченного программистами, и составляет свыше 300 000 часов. При средней стоимости часа работы персонала этого уровня в 42 доллара, общая стоимость потерь составляет свыше 15 миллионов долларов.

«…По свидетельству „Нью-Йорк Таймс“, представители Пентагона, стремясь умерить опасения, что ключевые военные компьютеры уязвимы для подобных диверсий, заявили, что такой вирус не может проникнуть в секретные компьютерные сети, управляющие системами ядерного оружия и хранящие в памяти военные планы». Однако эксперты указывают, что происшедший случай свидетельствует о том, сколь уязвима компьютерная сеть.

В январе 1981 года с целью определения пригодности предлагаемых различными разработчиками компьютерных систем для нужд DoD был создан Центр компьютерной безопасности Министерства обороны США. Позднее, в сентябре 1985 года, этот центр был переименован в Национальный центр компьютерной безопасности (National Computer Security Center; NCSC) и перешел под ласковое крылышко Агентства национальной безопасности (national Security Agency; NSA).

Таким образом, NCSC обязан рождением Пентагону. Но на деле все обстоит гораздо интереснее: Роберт Таппан Моррис является сыном одного из наиболее известных правительственных экспертов по компьютерной безопасности — научного руководителя NCSC! Каково!

Эффект будет более поразительным, если учесть, что во время доклада Конгрессу в 1983 году именно Моррис-старший говорил о возможности обмана технически образованными новичками специалистов по безопасности как о «совершенном нонсенсе».

Но и это еще не все! Оказывается, баловство с компьютерными вирусами для Моррисов чуть ли не семейная традиция: Моррис-старший, работая в 60-х годах в Bell Laboratories, принимал участие в создании игры, основанной на компьютерном вирусе. Ядром этой игры, которая называлась Core Wars, была программа, которая могла размножаться и пыталась разрушить программы других игроков.

Моррис-отец прокомментировал события следующим образом: «Некоторые считают, что суть проблемы состоит в том, что в США выросло новое поколение хорошо разбирающихся в технике людей, которые при желании извлечь из компьютерной системы секретные данные в состоянии преодолеть все барьеры, создаваемые специалистами по защите информационных систем крупнейших американских корпораций и Министерства обороны… Однако все не так просто».

По мнению Морриса-старшего, именно новый вирус позволил выявить эти уязвимые места, поэтому его сын якобы сыграл «конструктивную роль» и содействовал совершенствованию методов организации компьютерных сетей и управления ими.

Тем не менее инцидент существенно не отразился на карьере Морриса-отца. По крайней мере в начале 1989 года он был избран в специальный консультативный совет при Национальном институте стандартов и технологии (NIST; бывшее Национальное бюро стандартов) и курирующем его министерстве торговли. Этот совет образуется ежегодно в соответствии с положениями Закона о безопасности компьютеров (Computer Security Act of 1987). Задачами этого совета является выработка заключений и рекомендаций по вопросам безопасности вычислительных систем правительственных ведомств США, а также решение проблем, возникающих в процессе разработки и внедрения новых стандартов защиты несекретной, но важной информации, хранящейся или циркулирующей в этих системах, и тому подобного.

«Значение происшедшего — не в конкретных сиюминутных последствиях. Инцидент этот — напоминание о „Челленджере“ и Чернобыле. Мы создали такие сложные системы, что порой не можем полностью удержать их под своим контролем» (Дж. Уайзенбаум, сотрудник МIГ).

«Молодому Моррису, на удивление, симпатизируют очень многие — это явно прослеживается по потоку сообщений. Думается, настала пора исключить из компьютерной профессии позицию „ребенок есть ребенок“. Или, как лучше сказано в Библии: „Когда я был ребенком, я говорил как ребенок, я думал как ребенок, я рассуждал как ребенок; когда я стал взрослым, я отказался от детских путей“» (Филипп Гарднер, полковник в отставке).

«Мы не в состоянии учиться на собственных успехах, но зато отлично учимся на собственных промахах» (Генри Петровски).

Пятница, 11 ноября 1988 года.

09:27 RISKS Обсуждение непригодности UNIX для использования в системах с более-менее серьезными требованиями к безопасности (медицинские, коммерческие и государственные).

19:55 VIR Призыв компьютерных профессионалов наказать злоумышленника за неэтичное поведение. Импульсивный сомнительный комментарий Тэда Коппеля из NighLine, что Роберт Моррис имеет будущее в области компьютерной безопасности.