Наша икона изображает ветхозаветного праведника как одного из тех, ихже не бе достоин весь мир, в пустынях скитающеся и в горах и в вертепах и в пропастех земных (Евр. 11:38). Мощная фигура пророка, его голова, заросшая косматыми, спутавшимися волосами, мужественное с высоким лбом лицо полны несокрушимой силы. В левой его руке обычный атрибут пророка – свиток. Он спокойно и с уверенностью встречает и созерцает явление ворона, приносящего ему небесные дары, протягивая правую руку для их приятия. Эта сцена раскрывает все значение этого, казалось бы, несущественного момента жития пророка, когда в ответ на его пламенную любовь к Богу по воле Божией изменяется естественный мировой порядок.

Св. пророк Илия. Мозаика. VI в. Фрагмент сцены Преображение Господне. Монастырь Св. Екатерины. Синай

Огненное вознесение пророка Илии. Псков. Первая половина – середина XVI в. Псковский музей-заповедник

Святитель Василий Великий дает этому моменту следующее толкование: «Илии служил жилищем Кармил, гора возвышенная и необитаемая; пустыня вмещала в себя пустынника: но душа все составляла для праведника, и напутием жизни была у него надежда на Бога. Но при таком роде жизни не умер он с голода; напротив того, самые хищные и наиболее прожорливые птицы приносили ему пищу, служителями при столе праведника стали те, у кого было в обычае похищать чужие снеди; по повелению Владыки изменив свою природу, они сделались верными стражами хлебов и мяс» [241] . В служении пророка момент этот явился предварением данного ему впоследствии на горе Хорив откровения о явлении в мир Бога: и се мимо пройдет Господь, и дух велик и крепок разоряя горы, и сокрушая камение в горе пред Господем, но не в дусе Господь: и по дусе трус, и не в трусе Господь: и по трусе огнь, и не во огни Господь: и по огни глас хлада тонка, и тамо Господь (3 Цар. 19:11–12). Это пророчество, представляющее собой предображение Царствия Божия, читается в день откровения его, явленного Господом в Преображении на Фаворе (см. разбор иконы Преображения на с. 313–317). Икона с изображением пророка Илии, питаемого вороном, показывающая изменение по воле Божией самих законов природы, являет собой, в свою очередь, пророческое предображение этого Царствия, грядущего в силе. В этом, по-видимому, кроется причина ее широкого распространения.

Несколько грузная и большая по отношению к доске фигура пророка на нашей иконе, его спокойная поза и движение являются как бы внешним выражением его мощи и духовной силы. Распределенные с большим художественным чутьем детали хорошо уравновешивают композицию этой прекрасной иконы.

Праздники и святые. Новгород. XVI в. Музей икон. Реклинхаузен (Германия)

Среди икон, изображающих множество святых сразу, на первом месте стоят менологии. Здесь в нескольких рядах изображаются праздники и святые того или иного месяца в порядке их литургического празднования. Тип таких икон-менологиев возник в Византии, вероятно, при императоре Василии II (963-1025).

Наша икона (Россия, XVI в.) очень близка к этому типу. Она состоит из четырех рядов: в первом представлены четыре праздника, в трех других рядах – различные святые в рост. Однако праздники и святые собраны здесь не по «минейному» принципу: первые, следующие один за другим в верхнем ряду, празднуются не в одном и том же месяце: Благовещение – 25 марта, Рождество Христово – 25 декабря, Сошествие во ад – на Пасху, и Зачатие праведной Анны – 9 декабря. Память святых, изображенных в трех других рядах, также празднуется в разное время. Так, во втором ряду мы видим архангела Михаила (8 ноября) рядом со свв. князьями Борисом и Глебом (24 июля) и здесь же – свв. Константина и Елену (21 мая). В третьем ряду прп. Симеон Столпник (1 сентября) изображен рядом со свв. Симеоном и Анной (3 февраля): тут иконописец, очевидно, руководствовался тождеством имен. И наконец, в нижнем ряду мы видим прп. Марию Египетскую (1 апреля) и свт. Николая (6 декабря и 9 мая). Вероятно, это также и не икона основных святых всего года, ибо тогда совершенно не поддается истолкованию, почему Зачатие праведной Анны изображено здесь вместе с тремя самыми великими праздниками. Следовательно, выбор изображенных на иконе праздников и святых был продиктован иными мотивами в соответствии с пожеланием заказчика. Очень вероятно, что икона эта – семейная и представляет те праздники и тех святых, которые особенно почитались в данной семье.

Праздники. Мозаичная икона. Начало XIV в. Музей Опера-дель-Дуомо. Флоренция

В дальнейшем изложении мы вкратце разберем иконы церковных праздников. Прежде всего, это иконы величайшего праздника Пасхи (Сошествие во ад и Жены Мироносицы у Гроба) и иконы двенадцати великих, так называемых двунадесятых праздников – шесть Господских, четыре Богородичных (см. разбор иконостаса на с. 106–107), Пятидесятницы и Воздвижения Креста Господня. Кроме того, среди икон главных праздников помещены также иконы других, менее важных праздников, как то: Воскрешения Лазаря, Покрова Божией Матери, Преполовения Пятидесятницы и две иконы Распятия – писаная и резная (крест). Иконы праздников, расположенные по течению церковного года, приведены в следующем порядке: Рождество Пресвятой Богородицы, Воздвижение Креста Господня, Покров Пресвятой Богородицы, Введение во Храм Пресвятой Богородицы, Рождество Христово, Крещение, Сретение, Благовещение, Воскрешение Лазаря, Вход Господень в Иерусалим, Распятие, Сошествие во ад, Жены Мироносицы у Гроба, Преполовение Пятидесятницы, Вознесение, Троица, Сошествие Святого Духа на Апостолов, Преображение Господне, Успение.

В выборе разбираемых здесь икон, как праздников, так и Спасителя, Божией Матери и отдельных святых, мы руководствуемся не их художественным достоинством, а их строго православной иконографией. Другими словами, здесь воспроизведены лишь те иконы, которые не имеют никаких догматических искажений, никаких заимствований из западного искусства и вполне передают неповрежденное учение Православной Церкви, ничем не нарушая иконописного канона.

Рождество Богородицы. Псков. Конец XVI – начало XVII в. Псковский музей-заповедник

«Рождество Твое, Богородице Дево, радость возвести всей вселенней: из Тебе бо возсия Солнце Правды, Христос Бог наш…» [242]

В день Рождества Богоматери (8 сентября) Церковь празднует святейшее человеческое рождение, «пречистый плод» которого избран и благословен уже от матернего чрева (Зачатие Марии св. Анной празднуется 9 декабря). Евангелие обходит молчанием Рождество Божией Матери, тогда как о Зачатии и Рождестве Предтечи, также празднуемых Церковью, повествуется подробно. В противоположность этому умолчанию апокрифические источники отводят большое место происхождению и детству Пресвятой Девы. Это в первую очередь «Протоевангелие Иакова» – сборное произведение иудеохристианского происхождения. Здесь повествование о Богоматери восходит к 130–140 гг. Почтенная древность этого источника позволяет считать достоверными некоторые сведения о семье Пресвятой Богородицы, как, например, имена Ее родителей, свв. Иоакима и Анны, принадлежность Иоакима к роду Давидову и др. Позднейшие изменения, внесенные в первоначальное повествование «Протоевангелия Иакова», так же как некоторые более поздние апокрифы, внесли новые подробности, из которых произошли разные, друг другу противоречащие предания. Так, некоторые утверждают, что Пресвятая Дева родилась в Назарете, родном городе Иоакима [243] ; другие указывают на Вифлеем, родной город Анны [244] ; и наконец, третьи говорят об Иерусалиме [245] . Предание Церкви сохраняет только те подробности, которые выявляют библейскую и догматическую истину: происхождение от рода Давидова и святость рождения Приснодевы, избранной для того, чтобы даровать Слову Божию человеческую природу. Праздник Рождества Богородицы, по-видимому, древнего происхождения: известно, что император Юстиниан построил в Константинополе храм, посвященный св. Анне [246] .

Рождество Богородицы. Москва. Первая половина XVII в. Музеи Московского Кремля

Рождество Богородицы. 1948 г. Париж

Как и Рождество Предтечи, Рождество Богоматери, возвещенное родителям ангелом после долгого неплодия, имеет многие аналогии в Ветхом Завете, истолковываемые обычно как предображения Воскресения [247] . Но Рождество Приснодевы гораздо более чем прообраз: в лице святой Анны – женщины, освобожденной от неплодия для того, чтобы родить Приснодеву, вводящую в мир воплощенного Бога, – показывается наша собственная природа, которая перестает быть бесплодной и начинает приносить благодатные плоды [248] . Чудесное Рождество Приснодевы не есть некий произвольный акт Бога, прерывающий течение истории: оно – этап Божественного Промысла, постепенно подготовляющего воплощение Слова для спасения мира. Этап этот – ступень, предшествующая последнему решающему событию – Благовещению, когда избранная Приснодева согласится стать «царским чертогом, в немже преславное неизреченнаго соединения сошедшихся во Христе естеств совершенное содеяся таинство» [249] , когда исполнится совершеннейшая тайна двух естеств во Христе. Тайна предваряет еще большую тайну: «…неплодная врата отверзаются, и дверь девическая божественная предгрядет», чтобы ввести Христа во вселенную [250] . Если само имя Богоматери содержит в себе всю историю Божественного домостроительства в мире [251] , то и предок Приснодевы, «цвет от Иессея» [252] , может именоваться «Богоотец» Давид, наименование же «Богоотцы» принадлежит прежде всего cвв. Иоакиму и Анне. Адам и Ева, прародители падшего человечества, возрадовались, видя, что их потомки рождают «Мати живота», «нетления Источник» [253] .