Орел – символ Евангелиста Иоанна. Миниатюра. Евангелие Хитрово. Круг Андрея Рублева. Конец XIV – начало XV в. РГБ

Наша икона находилась в левой створке русских Царских Врат XVI в. Святой Иоанн изображен среди пустыни. Старец с очень высоким и крутым лбом, одетый в длинный темно-синий гиматий, покрывающий все его тело, сидит на скале в своего рода пещере. Он обращен влево, к верхнему углу иконы, как будто прислушиваясь к голосу с неба. Часто на иконах в верхнем левом углу видна часть небесных сфер с исходящими из них лучами света. В Апокалипсисе (см.: Откр. 1:10–12) Иоанн тоже обращается назад, чтобы увидеть Того, Кто с ним говорит. В левой руке Евангелист держит свиток, а правой делает жест в направлении к писцу, записывающему его слова.

Отпадение темных сил и сатаны от ангельского чина. Миниатюра.

Апокалипсис с толкованиями Андрея Кесарийского. Вторая половина XVI в. РГБ

Писец этот – юноша с нимбом, одетый в ярко-красный гиматий. Надпись над головой юноши указывает его имя: Прохор, один из семи диаконов (см.: Деян. 6:5). Предание, представленное несколькими авторами, видит в нем племянника св. Стефана и спутника св. Евангелиста Иоанна [203] . Склоненный над лежащей на его коленях книгой, Прохор вписывает в нее первые слова Евангелия от Иоанна: «В начале бе Слово».

На верхнем поле иконы в полукруге находится херувимское животное, символ Евангелиста. Священномученик Ириней первый увидел в животных видения Иезекииля (Иез. 1:5-14) символы четырех Евангелистов [204] . Он приписал льва св. Евангелисту Иоанну, орла – св. Марку. Однако на Западе лев всегда считался символом Марка, а орел – Иоанна. В России сохранились оба предания, и в конце XVI в. орел вытесняет льва на иконах апостола Иоанна.

Евангелист Лука. Левая створка Царских Врат. Россия. XVI в. Музей икон. Реклинхаузен (Германия)

О святом Луке, третьем Евангелисте, который написал также Деяния апостольские и позже считался первым иконописцем, так говорится в «Монархианских прологах»: «Лука был сириец из Антиохии, по профессии врач. Он стал учеником апостолов, а позже ближайшим соратником Павла, которого сопровождал вплоть до его мученической кончины. Он всегда служил Господу и умер без жены и детей в Беотии в возрасте восьмидесяти четырех лет, исполненный Духа Святого» [205] .

Телец – символ Евангелиста Луки. Миниатюра. Евангелие Хитрово. Круг Андрея Рублева. Конец XIV – начало XV в. РГБ

Наша икона – часть левой створки русских Царских Врат XV или XVI в. [206] Святой Лука сидит на низком седалище перед письменным столиком, в комнате, на которую указывает архитектурный фон. Его босые ноги опираются на скамеечку. Он пишет в книге, держа ее раскрытой на коленях. Слова, которые можно прочесть, – начало Евангелия от Матфея. Это, очевидно, ошибка иконописца. Святой Лука – человек средних лет с бородой и курчавыми волосами. Обращенный к правой стороне иконы, он поворачивает лик вполоборота. Хитон его украшен золотой бахромой. Гиматий переброшен на левое плечо, чтобы освободить правую руку. Лик евангелиста выражает благоговейное внимание человека, записывающего богодухновенный текст.

Сет. Григорий Палама. Византия. Конец XIV в. ГМИИ

Святитель Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский († 1359), принадлежит к чину отцов Церкви. В литургическом календаре память его празднуется дважды (14 ноября и во второе воскресенье Великого поста), и он прославляется как «богословцем поборник непобедимый» и «проповедник благодати» [207] . Имя свт. Григория Паламы связано с великими византийскими соборами XIV в., имеющими большое значение для догматической и духовной жизни Православной Церкви: это была победа благодати над остатками эллинистического натурализма и в то же время выражение христианского эллинизма святых отцов. Каждый епископ-богослов, который выразил истины веры, защищая ее от ошибок, будучи канонизированным, почитается Православной Церковью как «иже во святых отец наш» . Патристическая эпоха не есть нечто вроде «золотого века», ограниченного первыми восемью столетиями. Мы предпочитаем образ свт. Григория Паламы иконам других отцов – по времени их жизни более ранних, – потому что этот образ являет типичный пример иконы епископа. Святой иерарх, изображенный совершенно прямолично, одет в архиерейские одежды (саккос и омофор, украшенный крестами); он благословляет правой рукой, а в левой держит Евангелие. Это образ отца Церкви, который «родил благовествованием» и «повил благословением рук» [208] .

Наша икона была написана между 1370 и 1380 гг., т. е. вскоре после канонизации великого фессалоникийского иерарха (1368) [209] . Икона эта является, таким образом, портретом, сохранившим черты человека, воспоминание о котором было еще живо у тех, кто его видел. Однако с иконописной точки зрения она несовершенна: недостаточно выявлен духовный аспект святого, проповедника Божественного света, «небеснотаинника Троицы» [210] . Иконописец скорее подчеркнул внешние черты свт. Григория Паламы, производившие особое впечатление на его современников: лик выражает тонкий ум диалектика, непобедимого в богословском споре, но не внутреннюю жизнь великого тайнозрителя.

Первые слова надписи на иконе стерты и можно прочесть лишь: «… » [211] .

Епископ Авраамий. Египет. VI в. Музей позднеантичного и византийского искусства. Берлин

Икона св. епископа Авраамия относится к числу немногих из древнейших известных икон, сохранившихся от доиконоборческой эпохи. В период иконоборчества, как известно, было уничтожено все, что можно было уничтожить. Иконы остались лишь в глухих провинциальных углах, куда не доставала рука государственных чиновников. Одной из таких икон и является воспроизведенная здесь икона свт. Авраамия, хранящаяся в настоящее время в берлинском Музее Фридриха Великого. Икона эта египетского происхождения и, как предполагают, представляет изображение епископа – игумена монастыря в Бауите. Она исполнена темперой, в типичном для коптской иконописи (не только этого периода, но и вообще) примитивном стиле. Ее рисунок отличается большой силой и жизненностью. Так, например, в приподнятом левом плече верно схвачено и передано то усилие, с которым святой держит в левой руке Евангелие. Лик выражает большую и непреклонную духовную силу, связанную, однако, с чрезмерной отрешенностью и даже некоторой оторванностью от жизни. При несомненной портретности, образ имеет упрощенный, схематический характер, подчеркнутый резко прорисованными чертами лика и грубыми темными контурами. В этой иконе чувствуется больше как внутреннего, так и внешнего сродства с романскими фресками, чем с русской или византийской иконописью. Прием, которым передано духовное содержание свт. Авраамия, его святость, свидетельствует скорее о внешнем, более формальном, нежели опытном ее восприятии.