Если Христос, последний Адам (1 Кор. 15:45), являет собой Первообраз первого человека, то, с другой стороны, будучи Осуществителем домостроительства спасения, Он воспринимает подобие падшей человеческой природы, то, что является «неподобием», свойственным «образу раба» (ср.: Флп. 2:7), «человеку в язве» (ср.: Ис. 53:3). Так в течение Своей земной жизни Христос, не переставая быть «подлинным образом», соединяет в Себе два аспекта: славного подобия Отча и кенотического неподобия – образ Божий и «рабий зрак» (ср.: Флп. 2:6–7), причем для внешнего взгляда первый заслоняется вторым. Даже ближайшие ученики только один раз, на Фаворе, увидели Христа перед Его страданиями в прославленном виде Его обоженного человечества.

Церковь, видящая Христа глазами непоколебимой веры, всегда в своей иконографии и гимнографии показывает Его как Богочеловека во всей Его славе, даже в крайнем Его уничижении.

Спас Нерукотворный. Москва. Третья четверть XIV в. ЦМиАР

Нерукотворный образ, или икона Спаса «на убрусе», известная на Западе как «святой лик» , занимает первое место среди икон Христовых.

Выражение «нерукотворный» получает свое подлинное значение в свете евангельского сопроводительного текста (см.: Мк. 14:58): «нерукотворный» образ – это прежде всего воплощенное Слово, явленное в храме тела Своего (Ин. 2:21). С этого времени Моисеев закон, запрещающий человеческие образы (см.: Исх. 20:4), теряет смысл, и иконы Христовы становятся неопровержимыми свидетельствами Боговоплощения. Вместо того чтобы творить «рукотворенный», т. е. сделанный по своему произволению образ Богочеловека, иконописцы должны следовать преданию, связывающему их с «нерукотворенным» первообразом. Это предание в начале V в. приобрело легендарную форму в истории эдесского царя Авгаря, заказавшего живописный портрет Христа. Византийская версия легенды говорит, что эдесский образ был отпечатком лика Спасителя на плате, который Он приложил к Своему лицу и передал посланцу Авгаря [152] . Первые образы Христа, «мандилион» и два его чудесных отпечатка на черепицах, «керамиды», должны были, таким образом, являться своего рода «нерукотворными» документами, непосредственными и, так сказать, материальными свидетельствами вочеловечения Бога-Слова. Эти легендарные повествования по-своему выражают догматическую истину: христианская иконография, и прежде всего возможность изображать Христа, основана на самом факте Воплощения. Поэтому священное искусство иконописания не может быть произвольным творчеством художника: так же как богослов в области мысли, иконописец должен в искусстве выражать живую, «нерукотворенную» Истину, Откровение, содержимое Церковью в Предании. Лучше, чем какое-либо другое священное изображение, «нерукотворный» образ Христа выражает догматическую основу иконографии. Поэтому VII Вселенский Собор уделил этой иконе особое внимание [153] , и именно эта икона Христа почитается в день Торжества Православия (см. выше кондак праздника, с. 117).

Спас Нерукотворный «на убрусе». Фреска церкви Спаса на Нередице. Новгород. 1199 г.

Спаса Нерукотворный «на чрепии». Фреска церкви Спаса на Нередице. Новгород. 1199 г.

Иконографический тип Нерукотворного Спаса представляет только лик Христа, без шеи и плеч, обрамленный с обеих сторон длинными прядями волос. Борода иногда кончается клином, иногда раздвоена. Правильные черты лица переданы схематично: прекрасная линия рта лишена всякой чувственности, удлиненный и тонкий нос составляет вместе с широкими бровями рисунок, напоминающий пальму. Серьезное и бесстрастное выражение лика Богочеловека не имеет ничего общего с бесстрастным равнодушием к миру и человеку, так часто встречающимся в религиозных изображениях Дальнего Востока. Здесь бесстрастие абсолютно чистой человеческой природы, исключающей грех, но открытой всему горю падшего мира. Взгляд больших, широко раскрытых глаз, обращенных к зрителю, печален и внимателен; он как будто проникает в самые глубины сознания, но не подавляет. Христос пришел не судить мир, но чтобы мир был спасен Им (см.: Ин. 3:17). В нимб, окружающий голову Христа, вписан знак креста. Этот крещатый нимб мы видим на всех изображениях Господа. Греческие буквы в трех концах креста составляют Имя Божие, открытое Моисею: – Сый (Сущий) (см.: Исх. 3:14). Это страшное имя Иеговы, принадлежащее божественной природе Христа. Сокращенное написание имени Иисуса Христа IС ХС (на одной внизу, на другой – вверху) указывает на Ипостась воплощенного Слова. Надписание имени обязательно на всех иконах Христа, Богоматери (MP Y) и всех святых.

Спас Нерукотворный. Хоругвь. Около 1945 г.

Иконы Нерукотворного Спаса были, вероятно, многочисленны в Византии начиная с VI в.; они особенно распространились после перенесения иконы из Эдессы в Константинополь в 944 г. Однако лучшие иконы этого типа, которые нам известны, русского происхождения. Одна из древнейших сохранившихся икон (XII в.) находится в московском Успенском соборе. Она написана в монументальном стиле, напоминающем фреску [154] .

Наша икона (см. с. 121) написана на хоругви русским иконописцем около 1945 г. Здесь новая техника и художественное чутье нашего современника послужили для передачи того, что не творится человеческими руками: традиционного облика Христа, каким знает Его только Церковь.

Спас Вседержитель. Россия. XVI в. Галерея Темпл. Лондон

Иконописный тип Христа Вседержителя (Паптократюр) выражает в человеческих чертах воплощенного Сына Божия божественное величие Творца и Искупителя, правящего судьбами мира. Вседержитель восседает на престоле, благословляя правой рукой и держа в левой свиток или книгу. Таким Он изображается, например, в композиции Деисус, где по сторонам престола Ему предстоят Богоматерь и Предтеча [155] . Представлен ли Он один или в окружении святых, в этом иконографическом типе изображение Господа Вседержителя может быть сокращено до поясного, когда престола не видно (за исключением икон Страшного Суда, где Господь всегда изображается в полный рост на престоле славы). Огромные полуфигурные изображения Господа Вседержителя в мозаиках или фресках византийских куполов выдержаны в монументальном стиле, подчеркивающем грозный облик Господа, Владыки мира, грядущего судить живых и мертвых. Однако на моленных иконах Христос Вседержитель, сохраняя все Свое величие, не имеет ничего устрашающего. Строгое выражение Его лика исполнено милости. Это милосердный Господь, пришедший в мир, чтобы взять на Себя его грехи. Книга в Его левой руке раскрыта, и в ней читаются слова Евангелия, которые могут отличаться на разных иконах. На нашей иконе (см. с. 122) приведены слова из Евангелия от Матфея: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз успокою вы <…> иго бо Мое благо (Мф. 11:28–30).

На этой русской иконе XVI в. Христос облачен в темно-синий гиматий. Хитон же Его изображен как одеяние славы, на что указывает золотая разделка (ассист [156] ). Густые волосы Господа ниспадают на Его левое плечо. Десница сложена в жесте благословения и указывает на книгу Евангелия, предлагаемую Христом верующим. Надпись и крест в нимбе частично утрачены.

Христос Пантократор. Москва. XV в. Музей Метрополитен, Нью-Йорк

Большая икона, воспроизведенная на с. 124, датируется концом XV столетия. Здесь Спаситель изображен как Царь славы, окруженный небесными силами. Он восседает на великолепном резном престоле, благословляя правой рукой и держа в левой раскрытое Евангелие с комбинированным текстом: «Не на лицы зря судите, сынове человеческие, но праведен суд судите. Каким судом судите…» (ср.: Ин. 7:24; Мф. 7:2). Христос окружен мандорлой, в которую вписаны два четырехугольника, образующие восьмиконечную звезду – символ будущего века. Внутренний четырехугольник включает в себя только фигуру Вседержителя; сама мандорла охватывает Его престол и окружающих Его херувимов. В углах второго четырехугольника помещены символы четырех Евангелистов, проповедавших Евангелие четырем концам света. Сильное и спокойное движение Творца, «седящаго на херувимех», передается тварному миру: трепещущим херувимам и четырем символическим животным.