Светлов перестал напоминать обычного продавца мобильных телефонов и стал походить на такого продавца, у которого украли все телефоны, а киоск опечатали пожарники и представители налоговой службы. Но он держался. Протер лицо ладонями.

— Ты ставишь мне условия, как будто имеешь эксклюзивное право на эту информацию. Если Полярник все еще на воле, он таких роликов сколько угодно записать сможет.

— Не запишет. Я это возьму на себя.

— Мне нужно подумать.

— Думай. Пяти минут, надеюсь, хватит, — быстро ответил Васильев и, вздрогнув, вспомнил, что то же самое он говорил двойнику Светлова, когда еще были живы его люди. Их было трое, с оружием, а Полярник один. Теперь в меньшинстве Васильев, но, как и раньше, именно он продолжает диктовать условия. Потому что он один здесь настоящий хищник.

— Выше крыши, — бодрясь, ответил Виктор Сергеевич.

— Уверен? — решил подыграть Васильев.

— Уверен.

— Время пошло.

Три минуты прошли в абсолютной тишине. Светлов сидел, уставившись в одну точку. На четвертой минуте он поднялся. От напуганного усталого человека, каким он только что казался, не осталось и следа. Васильев вздрогнул. Понял: Светлов принял решение. И это решение, похоже, не в его, Васильева, пользу.

— Дай пушку, Усман, — попросил Светлов.

Расулов протянул ему бельгийский «файв-севен», пуля которого может пробить почти любой современный бронежилет, которого, впрочем, на Васильеве все равно не было. Светлов снял оружие с предохранителя, оттянул немного затвор, чтобы убедиться в наличии патрона, и навел на Васильева.

— Отойди в сторону. — Он помахал стволом, показывая, в какую именно сторону нужно отойти.

Васильев оглянулся. Он стоял напротив аквариума, поэтому сделал, как ему велели: отступил на два шага вправо. Почему бы и нет? Рыбы не виноваты.

— Ты предложил мне выбрать один из двух вариантов моего будущего. Первый. Я уступаю и плачу тебе деньги, а ты взамен никому не говоришь о двойнике. Дальше я продолжаю вкалывать как проклятый, ты периодически заходишь ко мне в гости, чтобы в очередной раз потребовать от меня денег. Твои аппетиты растут, ты требуешь все больше, начинаешь вмешиваться в руководство корпорацией, распоряжаться всем, пока в конце концов один из нас все-таки не убьет другого. Вариант второй: я не принимаю твоих условий, ты меня сдаешь. В лучшем случае я убегаю за границу и весь остаток жизни скрываюсь; в худшем — отправляюсь пыхтеть на зону, если меня, конечно, до этого не укокошат. По твоему мнению, каждый нормальный человек выбрал бы первое. Оно, может быть, и так, но только почему ты вбил в свою дурную голову, что я отношусь к этой категории? Да я скорее на нарах подохну, чем буду всю жизнь вылизывать задницу какому-то мудаку. Почему ты так решил?!

Последний вопрос Светлов выкрикнул так громко, что Васильев вздрогнул от испуга, хотя нервы имел крепкие. Испугался, но тут же рассердился на себя за это. «Будь что будет», — решил он.

— Ну как почему… потому что похож… Похож на того, который задницы вылизывает. Что, не правда? — произнес он свои последние, как он был уверен, слова в жизни.

В ожидании выстрела Васильев зажмурился, но ничего не произошло.

— Знаешь, сволочь, почему ты до сих пор живой, несмотря на твою дерзость?

Васильев кивнул.

— Наверное, потому, что ты по-прежнему хочешь добраться до двойника?

— Угадал. Единственная причина, почему твои мозги до сих пор не украшают стены моего кабинета, именно в этом. Я хочу получить ответы на два вопроса. Где сейчас Полярник? И кто еще знает об этих его откровениях?

Васильев вытянул вперед правую руку с оттопыренным вверх средним пальцем.

— Это тебе ответ на первый вопрос.

То же действие он сделал и левой рукой.

— А это на второй. Понял, да?

Светлов опустил оружие.

— Ну хорошо. У меня есть еще один вариант будущего, который устроит и тебя, и меня. Найди Полярника. Притащи его ко мне на веревке. А я доделаю то, что начал. И тебя возьму в долю. Еще ведь ничего не потеряно. Ну, не накрылся он медным тазом при взрыве машины — накроется при других обстоятельствах. А я придумаю, как деньги перебросить так, что никто на нас не подумает. Что скажешь?

Васильев ответил не сразу, и Светлов, вернув «файв-севен» Расулову, подошел к репродукции Люцифера и отодвинул ее в сторону. За репродукцией оказался встроенный в стену сейф, внутри которого были деньги. Светлов стал вынимать упакованные пачки и складывать их на стол.

— Пятьдесят тысяч евро. Чего так смотришь? Мало? Пока столько. Задаток. Бери, пока дают. А то вообще у разбитого корыта останешься. Мне, если ты еще не понял, на лыжи встать — раз плюнуть.

«А почему бы и нет, — думал Васильев. — Пятьдесят тысяч — это не миллион, но все же лучше, чем пуля в башке. Возьмем мы этого Полярника, а там посмотрим. Только Расулова, козла этого хромого, надо будет угандошить, а без него Светлов сделает все, что мы ему скажем. Потом и этого червяка кончим, после того как все стрелки на него переведем. Признания Полярника все равно у нас останутся. На лыжи он встанет, какой быстрый! Черта с два успеет».

«Уничтожу все копии видео, узнаю, кто еще в теме, и всех закопаю. Но пусть сначала найдут мне Полярника», — так думал Светлов.

Новоиспеченные партнеры пожали друг другу руки, обменялись улыбками и номерами мобильных телефонов. Васильев забрал со стола все свои вещи, которые Расулов вынул из его карманов (проверял, нет ли при нем микрофонов), и ушел, не забыв прихватить полиэтиленовый пакет с деньгами.

— С ума спятил! — возмутился Расулов, убедившись, что Васильев покинул приемную. — Этот мусор сдаст тебя при первой же возможности.