— Да ради бога. В указанное время я был здесь и за границу не выезжал.

— Верю. Ты был бы не ты, если бы предоставил двойника самому себе. Нет, ты находился рядом, следил, чтобы он не отклонялся от курса и вел себя так, как ты от него и ожидал.

— К чему весь этот лепет? Даже если у меня и есть двойник. Допустим. Разве это преступление?

— По факту угона и взрыва твоей «хонды» возбуждено уголовное дело. В рамках этого дела можно получить разрешение о раскрытии «Скай-банком» банковской тайны относительно движения средств на счету «КомпТрейда». Перевод тридцати пяти миллионов с другой суммой не спутаешь.

Светлов хлопнул себя ладонью по лбу.

— Вот дурья башка, совсем забыл. Точно, на днях на банк какие-то мерзавцы совершили хакерскую атаку и с моего счета исчезла большая сумма, но, слава богу, нашлись честные люди, все вернули.

— Странно. Никаких заявлений от руководства банка почему-то не поступало. Кстати, еще кое-что. Полярник ошибся, говоря, что интрига с ним затеяна только с целью кражи денег «КомпТрейда» и инсценировки вашей смерти. Он просто не знает того, что знаю я. Но есть еще кое-что. Двойник обеспечивал тебе алиби, когда ты влезал в банковскую компьютерную систему и воровал у вкладчиков деньги. При этом ты понимал, что рано или поздно тебя все равно вычислят, поэтому и придумал, как исчезнуть так, чтобы тебя никто не искал.

— Хотел бы я посмотреть, как ты будешь доказывать все это в суде, — криво улыбнулся Светлов.

— Зачем в суде? Снимая с банковских счетов деньги, ты кидал очень серьезных людей, которым эти банки принадлежат. Если этим людям показать вот эту запись, то в суд они обращаться не станут. То есть, может быть, и станут, но только исключительно для проформы. Потому что до суда ты не доживешь. Тут даже твой усатый друг не поможет.

— Ты сказал «если». Это значит, что мы можем и договориться?

— Всему есть цена.

— Вот за это я и люблю нашу страну. — Светлов всплеснул руками. — За то, что всему есть цена. Ну разве такое было бы возможно в какой-то поганой Европе? Нет, рано я уезжать собрался, рано! А ты что молчишь, Усман? Скажи что-нибудь. Там, между прочим, и твоя фамилия прозвучала.

Васильев почувствовал на своей шее лезвие ножа.

— А почему нельзя взять и перерезать этому человеку горло? — спросил за спиной Расулов. — Тогда эта запись никуда не попадет.

Васильев посмотрел на Светлова.

— Твой приятель всегда такой дурак или только по четвергам? Да если я отсюда не выйду на своих ногах, эта запись куда только ни попадет: и к генеральному прокурору, и в СБУ, и в администрацию президента, и в Интернет для всеобщего развлечения. Я принял для этого все необходимые меры.

— Убери перо, Усман, — велел Светлов. — И что же ты, майор, хочешь за то, чтобы этого не случилось?

— А сколько вы могли бы себе позволить?

Подумав, Светлов посмотрел на Расулова.

— Дай ключи и документы.

Спрятав нож, Расулов выложил на стол перед Светловым пластиковый прямоугольник техпаспорта и два ключа с брелоком автосигнализации. Светлов пододвинул все это в сторону Васильева.

— Серебристый «инфинити» на паркинге с правой стороны от входа. Прошлого года выпуска, автомат, пробег всего двадцать восемь тысяч километров. Он твой. Сегодня уже поздно, а завтра с утра Усман займется оформлением генеральной доверенности.

Васильев кивком головы поблагодарил Светлова, но к ключам и техпаспорту не притронулся.

— Какая безграничная щедрость, Виктор Сергеевич! Жаль только, что машины из твоего гаража имеют привычку взрываться вместе с водителем, да и германский автопром мне нравится больше, так что я, пожалуй, воздержусь.

— Чего же ты хочешь?

— Миллион старых добрых американских долларов.

— Миллион?

— Ага. Наличными, — радостно кивнул Васильев, думая о том, что всего несколько дней назад он мог забрать у Светлова почти все. Миллион — это была его идея. Кира хотела намного больше, но Васильев понимал, в создавшихся условиях нельзя полностью перекрывать Светлову кислород. Пусть пока дышит, пусть продолжает работать. Миллион — это только первый взнос. Дальше будет еще веселее.

— Остап Бендер тоже хотел миллион, но после испытал жестокое разочарование.

— Я не разочаруюсь. Мои условия: ты даешь мне миллион зеленых и по-прежнему остаешься на месте, ни о каких заграницах не мечтаешь. Родина в опасности. Она не может себе позволить разбрасываться такими ценными кадрами. Кто знает, может, ты и впрямь способен совершить сдвиг в борьбе с киберпреступностью. Когда я первую твою кражу расследовал, мне один специалист, не последний человек в твоей области, так и сказал. Надо быть трижды гением, чтобы сломать такую защиту. Поэтому работай, Витя, работай. Здесь работай, дома. Верю, ты поднимешь родину с колен. А вместе с ней и «КомпТрейд». Это наше с тобой общее дело.