– Это от кого?
– заинтересовался Щелоков.

– У знакомого папа - милиционер, рассказывал как-то, насколько все изменяется к лучшему в милиции, с Вашим приходом - легко врал я. Кто будет проверять, а человеку приятно.

Действительно, министр довольно засмеялся и, приобняв меня, повел в к большому окну, около которого стояли кресла и невысокий столик. Когда мы втроем уселись, в кабинет бесшумно вошла полненькая тетя в белом кружевном переднике, катившая столик на колесиках, улыбаясь расставила на столе чашки с чаем, конфеты и, не говоря ни слова, направилась к двери.

– Спасибо, Тонечка, - в спину ей сказал Щелоков.

– Приятного чаепития!
– обернувшаяся толстушка "Тонечка", обаятельно всем улыбнулась.

Пока пили чай, министр подробно расспрашивал о моем "подвиге", интересовался здоровьем и поручил Чурбанову отправить меня с родителями в ведомственный санаторий в Сочи, "поправить здоровье после больницы". Я искренне поблагодарил. Спросил Николай Анисимович и о том, куда я собираюсь поступать после школы. Минут пять расхваливал Высшую школу МВД, было понятно, что своим детищем очень гордится.

Поговорили и о "моем творчестве". Зная из интернета, что Щелоков дружен со многими деятелями культуры, покровительствует им, и даже сам недурно рисует, я выдал:

– Хотел художником стать, но таланта нет, поэтому стал песни писать!

Щелоков рассмеялся и ответил:

– Я тоже хотел рисовать, но таланта тоже нет, поэтому министром работаю, - мы все втроем посмеялись, а потом Чурбанов подробно рассказывал, какие замечательные пейзажи пишет Николай Анисимович. Тот не прерывал зама, только смущенно улыбался, слушая о своем даровании.

– Я вот слышал, что ты военным хороший марш написал, а может и для милиции песню напишешь?
– наконец, перевел разговор Щелоков, на куда более интересную, для меня, тему.

– Напишу, Николай Анисимович, - покладисто согласился я - я вообще считаю, что люди, охраняющие наш ежедневный покой и получающие в мирное время боевые ордена, достойны только самых лучших песен.

Щелоков согласно закивал. Чурбанов одобрительно улыбался.

– Только я ведь в Ленинграде с мамой живу, как песню передать?
– "включил" я дурачка.

– А ты позвонишь мне и я приглашу тебя в Москву, в гости, - засмеялся министр.

– Хорошо, тогда я постараюсь написать, как можно быстрее, чтобы 10 ноября уже можно было ее исполнить, - стал я "ковать, пока горячо".

– Главное не быстро, а хорошо!
– нравоучительно сказал Щелоков.

– А плохо я постесняюсь писать, - заявил я с предельно серьезной моськой.

Все опять посмеялись.

На прощание Щелоков вручил мне свою визитку, подарил большой и красочный фотоальбом о милиции с дарственной надписью и, внесенную дежурным офицером, здоровенную коробку с немецкой игрушечной железной дорогой!

Я изобразил на лице неземной восторг, запрыгал и полез обниматься со смеющимся и довольным Щелоковым. А когда он спросил, чего бы я еще хотел, я не постеснялся попросить вместе сфотографироваться на память.

– Эх, - посетовал министр - а я не в мундире сегодня.

– А зачем мундир?
– "не понял" я - я же с человеком хочу, а не с мундиром!

Щелоков с Чурбановым опять засмеялись и, появившийся через пять минут фотограф, несколько раз "щелкнул" нас втроем в министерском кабинете...

... С Чурбановым я прощался у подъезда министерства. Юрий Михайлович вышел проводить меня до "Волги", в багажник которой упаковывали подарок министра. Чурбанов тоже не оставил меня без подарка и вручил импортный кассетный магнитофон.

– Спасибо вам большое, Юрий Михайлович!
– в отличие от бесполезной железной дороги, магнитофону я был, на самом деле, рад, но решил все переиначить - и, особенно, за железную дорогу, всегда мечтал о такой!

– Ну, это подарок министра, - улыбнулся Чурбанов.

– Ага, конечно...
– пробормотал я себе под нос, но так чтобы Чурбанов услышал.

Тот и услышал, посмотрел на меня внимательно, засмеялся и погрозил пальцем. Но было видно, что моей догадливости не только удивлен, но и искренне доволен.

Наконец, мне последний раз потрясли руку и отправили в гостиницу.

Остаток дня мы с мамой провели в катании по Москве, в последний день весны погода в столице была теплой и солнечной. Не обделили мы также своим вниманием некоторые московские магазины и пообедали, вместе с водителем, в кафе на ВДНХ.