– Нет, не надо, я не беременна!

Мадам Маргарет удивленно подняла брови вверх, искреннее оскорбляясь тому, что ее посмели перебить.

– Тогда вам стоит меньше есть!
– Отчеканила та, одарив Викторию злостным взглядом. Переключившись на фрейлин, она грозным голосом заявила: - Я, кажется, сказала, найти лучше платье!

Девушки тут же испуганно вскочили с дивана, подхватывая наряды. Метнувшись в шкафу, они, тихо посовещавшись, достали оттуда бордовое пышное платье, показывая его, конечно, не тому человеку, который собирался его одеть, а мадам Маргарет. Виктория недовольно фыркнула.

– Это лучше, - удовлетворенно кивнула камердинер, и посмотрела на менестрель: - Вы сегодня вновь за столько долгое время снова обедаете с Его Величеством.

Менестрель передернуло от столь 'радостной' новости, но не стоило показывать на людях столь ярую неприязнь к императору. Вернее, не стоило так открыто демонстрировать это перед мадам Маргарет, иначе многочасовой лекции не избежать, а также явной жалобы лично Элестэю. Позволив натянуть на себя бархатно-шелковый тяжелый наряд, который был очень неудобным и напыщенным. Зато мадам Маргарет, плавным движением прислонив указательный палец к подбородку, одобрительно кивнула.

– Его Величество будет доволен, - довольно произнесла женщина, которая сама одевалась просто. Но у нее был статус такой, какова же она была не в службы, Виктория не знала, даже сложно было предположить, что у нее есть еще какая-то жизнь кроме как работы.

– Не сомневаюсь, - пробубнила под нос менестрель и, подхватив юбку, послушно направилась за фрейлинами, словно скот на закол.

Элестэй изобразил радостную улыбку, когда в зал вошла Виктория. Приняв ее руку из рук Юлиэнн, он холодно кивнул фрейлинам и повел девушку к столу. Менестрель не удержалась и повернула голову назад, взглянуть на уходящих девушек. На ее лице было спокойное умиротворение и отрешенность, когда она, не смотря на парочку, ушла вместе с графиней Августиной. Баронесса Сивильская точно была любовницей Дангана. Викторию удивлял то, что юная девушка так равнодушно относиться к тому факту, что должна прислуживать такой простушке, которая стала фавориткой. Сносить ее поведение и которая даже не рада от того, что Элестэй выбрал ее!

А ведь в этой стране, наверное, высшей честью и пределом мечтаний ставало для девушки попасть в постель к императору, там продержаться и дорасти до фаворитки, кому еще ни разу не удавалось. И тут это случилось с Викторией! А леди Юлиэнн все так же приветлива с ней, как с подругой. Возможно, все дело в статусе и в ее должности? Или ей все равно?..

– Я слышал у тебя большие успехи в магии, - тишину нарушил Элестэй, усаживая Викторию на мягкий стул. Девушка заставила себя посмотреть на императора, забыв о фрейлине.

– Да, Тиманэш хороший учитель, - вежливо отозвалась Виктория, улыбнувшись. Оторвавшись на миг от взгляда императора, чтобы положить салфетку на колени, она вновь посмотрела на столь нелюбимое лицо, заставляя себя держать учтивую улыбку на устах.

– Нет, просто это ты столь талантлива, - в такт ей проговорил Элестэй, как только занял свое место. Виктория невольно хмыкнула, от столь неприкрытой лести и от столь наигранной 'мило' светской беседы, что пока у них удавалась. Наверное, она просто отвыкла от прекрасного лика 'Его Светлости' и от его 'чудного' характера, что давало ей возможность пока держать себя в руках. Вежливый обед в компании Элестэя и уже через полчаса она сможет покинуть его. А если же она его разозлит, то прием пищи может затянуться в долгий неприятный спор, в котором Данган все равно выйдет победителем, ведь он один единственный и неповторимый!

– О чем задумалась, дорогая?
– Спросил ее Элестэй, выводя из раздумий. Менестрель так увлеклась своими мыслями, что даже не заметила его пренебрежительного тона и обращения, которое ранее могло ее вывести из себя.

– Да так, - она захлопала ресницами, наиграно растягивая губы в улыбке, насколько это было возможно, - погода отличная!

– Да-а, - задумчиво протянул император, игнорируя ее выпады и смотря в сторону окна, - птицы сегодня в ударе!

Виктория сузила глаза, ей надоел этот цирк. Какие птицы? Ведь они уже все должны были улететь в теплые края! Зима скоро...

Она хотела вспылить, напасть на императора с упреками. Снова указать на его лицемерие, но в зал вошли слуги и стали разносить еду.

Решив отложить скандал на время, Виктория снова натянула улыбку. Не хотелось ссориться при посторонних. Да и зачем? Кому от этого легче? Данган все равно был непробиваемый на оскорбления, неужели, что она сможет в нем пробудить какие-то добрые чувства вины, раскаяния своими выговорами? Это глупо! Только сводило ее с ума и все.

Но у императора словно была какая-то странная цель вывести ее из себя. Как только слуги ушли он позволил себе вольность накрыть ее руку своей. К лицу Виктории приплыл румянец, и она сто раз пожалела, что так непредусмотрительно положила руку на стол, около Элестэя. Искоса бросив на императора злостный взгляд, она отдернула ладонь, используя это как предлог взяться за столовый нож. С остервенением став резать мясо, она украдкой заметила, как потешается с нее Данган, не скрывая на лице ухмылки.

– А ты почему не ешь?
– Задала она вопрос, приторно улыбаясь.
– Или может 'Вашему Величеству' не вкусно? Скорее всего, в твоем блюде не хватает соуса! Позволишь мне тебя обслужить?
– Прежде, чем Элестэй хоть как-то успел прокомментировать ее реплику, она, взяв соусницу, элегантным движением вылила все ее содержимое на мясо, скрывая его под слоем густой красноватой смеси. После, смерив императора умилительным взглядом, она вернулась к своей тарелке.

Данган хмыкнул, поковырялся в блюде, даже попробовал кусочек. Невольно закашлял от острого вкуса. Запив все водой из бокала, Элестэй с невозмутимым величием подозвал дежурящего у дверей слугу и попросил заменить ему тарелку. Все было исполнено в считаные секунды, после чего император принялся за еду, с некой довольной улыбкой на лице.